Поэтому я здесь. В этой мрачной, серой клетке. На допросе.
Агент по имени Блэйк, словно хищник, меряет шагами тесную комнату, его руки, сцепленные за спиной, выдают напряжение. С того момента, как на мои запястья защелкнулись наручники, он не проронил ни слова. И это молчание давит, словно тонна свинца.
Если они намерены упрятать меня за решетку из-за моих темных делишек, то хотя бы назвали причину ареста. А тут – вакуум, полное игнорирование моей персоны.
Наконец, оглушительную тишину разрывает визгливый рингтон. Блэйк вздрагивает, словно от удара током, выхватывает телефон и, нахмурившись, молча слушает собеседника. По лицу невозможно прочитать, что ему сообщают. Короткое "угу", и он отключает вызов, поворачиваясь ко мне:
– Хантер, если тебе дорога твоя жизнь, выслушай меня… – я усмехаюсь, откидываюсь на спинку стула, демонстрируя показное безразличие к его угрозам. – …Не перебивая!
Блэйк с грохотом отодвигает стул и садится напротив, тщательно разглаживая складки на пиджаке.
– Мне известно о твоих связях с Ярычевым, – внутренне я напрягаюсь, но не позволяю ни единой мышце дрогнуть. – У вас договор, не так ли?
Молчу, прожигая агента взглядом.
– Именно он организовал твое досрочное освобождение, хотя тебе оставалось париться на нарах еще два года.
Я шумно сглатываю, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Воспоминания о тюремном аде невозможно вытравить из памяти. Но я терпеть не могу, когда кто-то осмеливается ворошить это прошлое.
– Взамен ты согласился выполнять его поручения. Сам расскажешь или мне раскрыть карты?
– Валяйте. Посмотрим, что вы там накопали на меня.
Агент ухмыляется, словно подтверждая что-то про себя.
– Ты взялся за грязную работу: распространение запрещенных веществ, нелегальная торговля оружием. И все это ради власти. Чтобы что? – он сверлит меня взглядом, но я молчу, как рыба об лед. – Чтобы отомстить тем, кто отправил тебя за решетку. Понимаю твой гнев. Особенно учитывая, что ты был невиновен.
Мои глаза расширяются, а дыхание так резко сбивается, как если бы кто-то передавил мне шею. Откуда он… Что он знает?
Блэйк медленно кивает, внимательно наблюдая за моей реакцией. Раскололся.
– Да, Хантер. Я знаю, что тебя подставили восемь лет назад. И более того, – он подается вперед и шепчет, словно исповедуясь: – Я даже знаю, кто это сделал.
Зверь, дремавший внутри, просыпается, требуя крови.
Я на свободе всего два месяца, и все это время рыщу по следу виновных. Я отомстил своим продажным друзьям, которые за деньги предпочли молчать. Я покарал всех, кто хоть как-то был причастен к моему падению. И если к Тео и Кейт я испытывал лишь жгучую ненависть, то разрушать жизни Макса и Белль было невыносимо больно.
Макс был мне братом, но предал меня, отказавшись говорить правду. Поэтому он заплатил сполна. Я слил аудиозапись его разговора с Белль, где он отказывается от денег, которые могли спасти его больного брата. Теперь его семья будет проклинать его до конца дней.
Но Белль… Я оттягивал этот момент до последнего, потому что не мог позволить себе причинить ей вред. Каждая клетка моего тела сопротивлялась этой чертовой мести, но годы, проведенные в тюрьме, отравили мой разум, затуманили рассудок.
Они не жили моей жизнью.
Не испытали того, что выпало на мою долю.
Поэтому я готов глотку перегрызть любому, кто посмел меня подставить.
– Ваша информация устарела, мистер Блэйк. Я знаю, кто виновен – Картер Митчелл. Но я пока не вышел на его след.
– И не выйдешь, – с излишней уверенностью бросает он, вызывая во мне вспышку ярости. Заметив огонь в моих глазах, агент добавляет: – Не сейчас. Я могу рассказать тебе правду, но ты к ней не готов.
– Да пошел ты к черту! – я с силой ударяю кулаком по столу, но быстро остываю, возвращая себе обманчивое спокойствие. – Расскажите мне все, что вам известно.
Но Блэйк лишь качает головой и смотрит на меня… с жалостью!
– Хорошо! Сколько?
– Сколько чего? – он приподнимает брови в притворном недоумении.
– Сколько вы хотите за информацию. Назовите цену.
– Я пригласил вас сюда не для этого…
– Черт, просто назовите сумму! Я озолочу вас. Перепишу на вас все, что у меня есть, но дайте мне. Эту. Чертову. Информацию.
– Сейчас тебе нужно решить кое-что гораздо более важное, Хантер. А позже, я обещаю, я расскажу тебе все, как было на самом деле.
Его слова не успокаивают меня. Ощущение, что меня снова водят за нос, как марионетку. Что со мной снова играют в жестокую игру.
Но когда Блэйк произносит следующие слова, я теряю дар речи.
ГЛАВА 9.3
Я расхаживаю по коридору, отсчитывая минуты и кусая ногти от волнения. Яркие потолочные лампы раздражают глаза, каждый раз, когда открывается чья-то дверь, я вздрагиваю, ожидая, что это мистер Блэйк или Хантер.
Его отвели на допрос, а я себе места не нахожу. Ощущение, что этот ад заканчивается не может не радовать, но одновременно во мне таится чувство тревоги. Перед глазами то и дело флэшбеки из прошлого, когда я была тут вместе с друзьями.
Только в этот раз все должно получится. Все должно быть по-другому.
Наконец, дверь из допросной открывается и на пороге оказывается Хантер. На запястьях все еще звенят наручники, но взгляд растерян, а смуглое лицо тронуто бледностью.
Вслед за ним шагает Блэйк и стреляет в меня взглядом. Он что-то шепчет на ухо стоявшему рядом сотруднику, а затем возвращается к нам.
– Мы уезжаем.
Бросает он сухо, берет Хантера за скованные руки и грубо толкает к выходу. Моргнув пару раз, плетусь за ними, прикидывая в голове куда мы поедем.
На парковке у участка нас поджидает черный, угрожающе сверкающий тонированный фургон. Блэйк распахивает дверцу и смотрит на Хантера в упор.
Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг кладу свою руку поверх его, закованной в наручники, и тихо шепчу:
– Я с тобой.
В карих глазах мелькает что-то новое – впервые я не вижу в них лишь ненависть.
Больше я тебя не брошу, Хантер. Не позволю причинить тебе вред.
Мы молча забираемся в салон, и Блэйк, с небрежностью, срывает фургон с места и мчит нас по дороге, известной лишь ему. Гнетущая тишина давит на виски, но даже после десяти минут пути я не могу подобрать слов, чтобы ее нарушить.
За окном мелькают размытые пейзажи, словно кадры из старой киноленты. Солнце клонится к закату, окрашивая небо в багровые и оранжевые тона, но эта красота кажется чужой и далекой. Внутри фургона царит сумрак, и лишь тусклый свет от приборной панели освещает напряженные лица.
Блэйк ведет машину молча, его взгляд прикован к дороге. Он кажется непроницаемым, словно каменная глыба, и я не могу понять, что творится у него в голове. Куда он нас везет? Что он планирует? Вопросы роятся в голове, но я боюсь задать хоть один из них, опасаясь нарушить хрупкое равновесие.
Наконец, фургон сворачивает с трассы и останавливается возле городской пристани. Прежде чем, я успеваю что-либо спросить, Блейк переходит в наш салон и достает что-то из кармана брюк.
В меня словно молния попала. Вздрагиваю, ожидая, что там нож или пистолет, но агент тянется к наручникам.
Это ключ! Он освобождает Хантера!
С нескрываемой радостью смотрю на то, как бывший друг потирает покрасневшие от стали руки.
– Что теперь? – спрашиваю у Блэйка, но он лишь откидывает наручники куда-то в сторону и опять немногословно кидает:
– Выходите.
Послушно выхожу, вдыхая свежий морской воздух. Подставляю лицо под закатное солнце и не могу надышаться. Кажется, что это все сон.
– Хантер, – но голос агента доказывает обратное. – Ты сделал выбор?
Не понимающе смотрю на Хантера, который выглядит отстраненным, но в его глазах есть что-то, напоминающее загнанного зверя. В уголках губ затаилась горькая усмешка, словно он уже знает исход этой партии, но отказывается признавать поражение. Он медленно переводит взгляд с агента на окружающий его пейзаж.
