С улыбкой на лице представляя, как устроит ужин в ванной при свечах, Белла закрывает папку с документами. Сотрудники потихоньку закруглялись, нетерпеливо шурша бумагами. Да-а, в понедельник всегда много работы, тем более в большой компании.

– До завтра!

Отправив оставшимся воздушный поцелуй, Белла направилась к лифту. Высотка имеет ни один десяток этажей, что не позволяет ходить по лестнице.

Улицы к шести часам с каждым днем все больше светлеют, но до летних коротких ночей еще далеко.

Мимо пробегает подросток, задевая спускающуюся по лестнице в метро, Беллу. Успев схватиться за перила, она избегает падения, но одна нога успела больно подвернуться.

– Вот засранец! – прошипела она, замечая того подростка, заходящего в вагон метро. – Как будто это последний! С-с-с-с...И зачем я сегодня надела каблуки?

Слегка вытянув ногу, она осматривает стопу, как вдруг кто-то подхватывает ее на руки. Ойкнув от неожиданности, она поворачивает голову и видит знакомые карие глаза. В горле неприятно запершило.

– Опять ты! – ударила она Хантера в грудь. – Что ты здесь делаешь? Пусти меня!

Белла начинает ерзать в руках мужчины, который будто бы и не замечая сопротивлений, обратно поднимается по лестнице, выходя из метро.

– Мне нужно в другую сторону, пусти! – кричит она, в надежде, что окружающие помогут ей.

Хантер, несший ее на руках, вдруг посмотрел ей в лицо и что-то странное промелькнуло в его взгляде. Вот только что именно Белла разобрать не смогла.

– Я не обижу тебя, Белль. Перестань дрожать рядом со мной.

Мы подошли к его машине. Мужчина аккуратно выпускает меня из рук и, против моей воли, усаживает на заднее сидение. Взглянув на него исподлобья, я быстро осмотрелась вокруг. Основная масса людей уже спустилась в метро.

– Только не говори мне, что ты ждал пока я выйду из офиса? – устало потираю ушибленную ногу в надежде немного унять боль.

– Ждал, – мои страхи подтверждаются. – Я не отпущу тебя, пока мы нормально не поговорим.

Говоря это, Хантер нагибается в мою сторону, загораживая от меня всю улицу. Его ноги касаются моих согнутых колен, от чего я чуть отползаю назад, стараясь держать дистанцию.

– Сколько раз мне нужно повторить, чтобы ты понял? – мой голос рычит от злости. – Нас больше нет! Оставь меня, пожалуйста!

Мужчина окончательно наклоняется вниз и резко подхватив мои ноги, заталкивает внутрь салона. Дверь захлопнулась. Не успела я понять что произошло, как сев за водительское сидение, Хантер блокирует двери.

Услышав щелчок, я в панике начинаю дергать ручку.

– Ч-что ты делаешь? Выпусти меня! – двигатель включается.

– Я же сказал, что не отпущу тебя, пока мы не поговорим, – спокойно бросает он, выезжая на дорогу.

– Но постой, куда ты меня везешь? Останови машину! Хантер, выпусти меня! – бьюсь кулаками об окно, заведомо зная, что не хватит сил его разбить.

– Мне очень жаль, Белль, но ты не оставляешь мне другого выхода.

Обернувшись, он потянулся к моему лицу, резко приставляя какой-то странно пахнущий платок.

– Клянусь, ты пожалеешь..., – бубнила я, задыхаясь под платком. – Я...

Эта пытка продолжалась до тех пор, пока мои веки не отяжелили, закрывая глаза.

Холодный сырой воздух пробился в легкие, когда я начала приходить в себя. Сфокусировав взгляд, обнаруживаю себя лежащей на голом бетонном полу, а ощутив скованные за спиной руки, дергаюсь в очередной панике. Что-то металлическое, похожее на наручники, шумно царапают трубу, к которой я прикована. Дергаю руками со всей силы, но металл больно врезается в кожу. Эта боль ничто по сравнению со страхом, ощущаемым мной с головы до пят. Дикий необузданный страх за свою жизнь.

Из-за лязга наручников я не четко слышу глухо раздающиеся шаги за спиной. Оборачиваюсь как могу и вижу мужскую фигуру, уверенно подкравшуюся ко мне. Своего похитителя.

Оставляю затею с самоосвобождением и смотрю вверх. Хантер угрожающе нависает надо мной словно темная грозовая туча с молниями. По шее пробежали мурашки.

– Я освобожу тебя от этих оков, когда мы с тобой нормально поговорим, – он опускается рядом на корточки, не прерывая зрительного контакта.

– Хантер, ты сошел сума? – у меня истерически вырывается крик. – Ты отдаешь отчет своим действиям? Похитил меня как варвар средь бела дня! Держишь Бог знает где!

– Я только хочу закрыть гештальт, – говорит он, протягивая руку к моему лицу. Я морщусь едва он дотрагивается до меня. Крепко-крепко закрываю глаза, как если бы это помогло отдалиться от него.

Но он здесь. Рядом со мной. Вот я даже чувствую своей пылающей кожей его морозные пальцы. Щека, к которой Хантер прикасается, больно покалывает, словно в нее втыкают иголки. Мое тело помнит его юношей, которым он был восемь лет назад. Хантер был очень нежным и отзывчивым парнем. Однако все в прошлом.

Набираюсь смелости и дергаю головой, тем самым откидываю его руку с лица.

– Хантер, я не хочу ничего общего иметь с тобой...но если после разговора ты отпустишь меня, то я выслушаю тебя. Только прошу давай побыстрее...Шон не привык, что я поздно возвращаюсь домой. Он будет очень волноваться. Понимаешь?

Хантер жадно смотрит в мои глаза словно не может насмотреться. В отражении его собственных я вижу союз тьмы и боли, тяжелый вес которых давит на меня, заставляя цепенеть. Тьма, которая теперь отражается у него на лице, и боль, крапинками проявляющаяся сквозь всю его жестокость.

– Почему ты бросила меня, Белль?

Я почувствовала, как мои волосы снова неприятно зашевелились на затылке. Властный полушепот со стальными нотками будоражит не только тело, но и разум. Этот вопрос не давал мне покоя все восемь лет. Хантер снился мне в кошмарах частенько напоминая о себе. И всегда задавал один и тот же вопрос, на который у меня не было ответа. Я не осмелилась тогда сказать ему, что выбираю лучшую жизнь, что не буду ждать его возвращения, тратя свои годы.

Теперь же ощущая вопрошающие взгляды на себе, хочется сжаться до маленького размера и исчезнуть из-под его притягивающего меня, против воли, поля.

– Я скучал по тебе.

Шепот, режущий острее тысяча ножей.

– Я не бросала тебя, Хантер. Ты..., – мой голос начать оседать. – Ты знаешь это лучше меня, – горло сдавило комом, а слезы грозятся вот-вот обрушиться из глаз. Я знаю, что ему больно.

Боль — это невидимый враг, который проникает в самые глубокие уголки души. Она напоминает тупой нож, который медленно, но верно раздирает покой, оставляя после себя лишь пустоту и холод.

– Ты даже не захотела прийти ко мне, – голос Хантера все еще пребывает в шепоте. Какое-то время мы смотрим друг другу в глаза и казалось бы, даже атмосфера вокруг стала более умиротворенной, но вдруг он встает на ноги. Задумчиво отходит в сторону. Когда же он вернул на меня свой взгляд снова, вот тогда я по-настоящему ужаснулась.

– Восемь лет, – отчеканил он, нависая надо мной. – У меня украли время, когда я должен был быть занят поступлением в вуз, тусовками с друзьями и прочими прелестями юношеской жизни. А знаешь что я делал вместо этого? – его голос становится громче, что эхом отдается в пустом помещении. – Я выживал. В камере, где если не ты, то тебя. КАЖДЫЙ! ДЕНЬ!

От обрушившейся мужской ярости я зарыдала в голос. Я не вынесу. Не смогу услышать подробности той ужасной жизни. Если бы можно было просто закрыть уши.

– Хантер, пожалуйста, не надо, – мотаю головой, размазывая слезы по всему лицу, из горла предательски вырываются рыдания. Мой, задыхающийся от собственного плача, вид ввел Хантера в неоднозначное чувство. Сквозь сбитый фокус я отчетливо вижу в карих глазах наслаждение, вызванное беспомощностью и страхом перед ним. Каждая клетка моего плененного тела чувствует презрение исходящее от него, его силу, азартность и кое-что другое, второе чувство, прокладывающее тернистый путь на волю. Чувство, которое пока не понятно мне.

– Ты не ответила на мой вопрос, – он направился к небольшой лестнице, ведущей к двери. – Поэтому ты проведешь здесь целую ночь, – не оборачиваясь, бросил он.