— Шон…, — шепчу в слезах. — Шон, пожалуйста…, — пальцами аккуратно поглаживаю щетинистые щеки, прикасаюсь так аккуратно легонько, словно стараюсь не навредить ему. — Вставай, — прижимаюсь лбом к его лбу. Горячие слезы противно льются по щекам, падая на его лицо. — Не оставляй меня.

Мне кажется, что я выплакала всю жидкость из организма, но из горла лезет все больше и больше рыданий. Тугой ком камнем осел в груди.

«Ты такая же, Белль. Ты убила его».

Все произошло из-за меня. Я не должна была впутывать сюда Шона. Должна была сбежать одна, а потом найти способ связаться с ним и объяснить все.

Теперь он умер из-за меня.

Нет! Господи, нет! Это не может быть явью. Все это один огромный кошмар.

Но поднимаясь и видя перед собой окровавленное любимое тело, я убеждаюсь, что это жестокая реальность. Хантер сделал это. Наказал меня. Чтобы он не планировал по отношению ко мне, больнее уже сделать не сможет. Смерть Шона — самое страшное наказание для меня.

Которое останется в памяти навсегда.

Тело трясется от плача, который становится сильнее стоит подумать обо всем, о своей вине.

Чем же я заслужила эти мучения?

Игнорирую пулю в груди, из-под которой сочится кровь, насквозь пропитавшая белую рубашку. Мои руки скованны наручниками, что ограничивает движения, но все равно я умудряюсь взять лицо Шона в руки, с любовью посмотреть на него в последний раз, на его приоткрытые губы в крови, на закрытые глаза с темными ресницами.

Он боролся за меня. Обещал, что со мной ничего не сделают. Но эта пуля предназначалась мне. Я должна была умереть вместо него.

Снова жмурюсь от плача. Что бы тогда изменилось? Шон остался бы один, как и я. Но, черт, как же это больно принимать, что он умер из-за меня. Шон прожил бы долгую жизнь, растил бы своих детей, занимался любимым делом.

Теперь ничего из этого не будет.

Рукавом стираю кровь с его губ и прижимаюсь к ним в прощальном поцелуе. Встаю на ноги, не замечания жжения в коленях. Растерла кожу об асфальт, когда падала к Шону.

Делаю громкий глубокий вздох. Восстанавливаю дыхание.

И только мысленно и сердцем попрощавшись с любимым, разворачиваюсь к Хантеру.

Смотрю на его застывшую темную фигуру и понимаю, что сейчас горе куда-то прячется, уступая место лютой ненависти, взрывом окутавшее мое сознание.

Сжимаю пальцы в кулаки и бью по груди убийцы, крича:

— Будь ты проклят, Хантер. Я ненавижу тебя. Ты — бесчувственный. Безжалостный. Монстр! — он просто стоит и смотрит на меня, не предпринимая попытки остановить. Меня накрывает, когда я вижу его безэмоциональное лицо. — У тебя что, тут совсем ничего нет? — тыкаю левее в грудь. — У тебя камень вместо сердца?

Я кричу так громко, что мой голос эхом отдается вокруг. Его люди стоят и смотрят на нас, пока я ударяю их босса куда только могу.

— За что ты так поступил со мной? — слезы мешают мне видеть его лицо. Мои глаза уже болят от них. — За что, Хантер? Что я тебе такого сделала? — пачкаю его дорогой пиджак, крепко сжимаю в руках ворот. Ноги едва держат меня. Еще немного и упаду.

Запрокидываю голову, Хантер смотрит на меня сверху вниз, но теперь на его лбу появилась хмурая складка.

— Я же не виновата, — не знаю кого я хочу убедить горькими словами, но продолжаю хрипеть, словно этот зверь поверит мне. — Мне сказали не приходить…Показали видео, где ты…и тот парень, — слова даются с трудом, потому что я не могу дышать. Кажется, я теряю сознание. Шатаюсь, меня ведет в сторону.

Чужие руки крепко придерживают меня. Прижимают щекой к чужой груди, от которой до сих пор исходит тот далекий знакомый запах.

Плачу.

Зарываюсь в черную рубашку и рыдаю в голос.

По спине проходится мужская ладонь. Поглаживает меня. Вторая ложится на мои волосы, придерживая голову.

Это все выглядит так, будто меня успокаивают как ребенка.

— Белль, — чувствую вибрацию в его груди.

На миг дыхание и правда захватывает, но в следующий сипло выдыхаю, отстраняюсь от Хантера и шокировано смотрю на него.

Он что? Убил моего Шона, а теперь вздумал успокаивать меня в своих объятиях?

Но что-то инородное и странное затаилось в жестоких глазах Хантера. Что-то тенью промелькнувшее.

Нет. Я не позволю ему обмануть меня. Хантер — зверь.

— Клянусь, Хантер, клянусь, я отомщу тебе. Даже если мне придется всполошить для этого весь мир, я отомщу тебе. Клянусь жизнью своего любимого. Будь ты проклят. Я молюсь, чтобы ты не нашел покоя ни в этом, ни в другом мире.

Суровое лицо внимательно слушает меня, на миг мне показалось, что он правда поверил мне, но Хантер затем смотрит поверх меня и в ту же секунду его люди грубо хватают меня, волоча к черной машине.

Мои глаза видят мертвое тело Шона на асфальте. Что я скажу его родителям? Как буду жить с этим грузом?

Меня запирают в машине, я жадно впиваюсь в окно, продолжая смотреть, как тело любимого оперативно, словно не впервые так проделывают, уносят, чтобы закрыть в багажнике другой машины.

Хантер открывает дверь своего автомобиля. Мы с ним встречаемся взглядами через тонированное стекло.

Я превращу твою жизнь в ад.

ГЛАВА 7

Я не верила в происходящее, когда, выстроившись в черную колонну, мы поехали обратно, отдаляясь от аэропорта. Я видела рану Шона, видела кровь и остановившееся дыхание, но мозг продолжает отрицать случившееся. Отрицать его смерть.

Даже мысленно произносить это слово не могу.

Не верила, но вот впереди сидят две громилы, на поясах которых висят рации. Только шипение в этих рациях и приказы Хантера заставляют мозг заново работать.

Это все случилось взаправду. Он убил Шона.

Всю дорогу слежу за машиной, в которую запихнули тело Шона.

Господи! Не могу говорить о нем…как о мертвом.

В городе нам никто не препятствовал, машины сами расступались перед нашей колонной. Где-то на светофоре, когда движение остановилось, сотрудник дорожной безопасности свистнул, взмахнул жезлом, останавливая поток машин и позволил нам проехать на красный.

Я была в шоке от увиденного. Настолько у этих мафиози все схвачено. Точнее, проплачено.

Тут же подсознание подкидывает образ Рета Астрида. Министр внутренних дел и бандит по имени Джамиль Ярычев. Как они связаны? Наверняка, Рет покрывает своего зятя, но что взамен дает Ярый? Ясное дело, Дженни тут просто связующее звено для закрепления какого-то договора. Он просто продал свою дочь зверю.

И все же, как далеко они могут зайти? Неужели с верхушки им тоже делают поблажки? Хотя чему я удивляюсь? Для простого народа не новость коррумпированность нашей страны несмотря на то, что из-за географического расположения у нас определенная позиция на политической арене.

Мне нельзя думать об этих вещах. Это уже другой грязный мир.

Узнаю дорогу до особняка. Останавливаемся у ворот, плавно заезжая друг за другом. Невольно оборачиваюсь и вижу, что машина, в которой находится Шон, проезжает мимо особняка. Куда его везут?

— Почему машина с Шоном не заехала за нами? — подаюсь вперед и смотрю на двух мужчин, которые мельком переглядываются, но не отвечают. — Почему? Что вы хотите с ним сделать? Куда его везут?

— Так, ты либо затыкаешься, либо мало не покажется, — рычит тот, что сидит на пассажирской стороне. — Если нужно будет, босс сам все тебе расскажет.

— Плевала я на вас и вашего босса, — выплевываю, тянусь к ручке, но двери заблокированы. — Выпустите!

Они не реагируют, лишь ждут свой очереди, чтобы заехать в подземный гараж, который я ранее не замечала.

Возможно, Шона еще можно спасти. Его нужно отвезти в больницу!

— Подлые убийцы, — верещу во все горло, тянусь к водителю, чтобы добраться до кнопки разблокировки.

— Что ты, мать твою, делаешь? — водитель дергается от меня.