- У тебя есть шоколад? - Спрашиваю я с урчанием в животе. - Или алкоголь? Или шоколад?

Я очень скучаю по шоколаду.

- У меня в самолете есть несколько батончиков мюсли, - говорит он, оглядываясь на них.

- Шоколадные батончики мюсли? - Спрашиваю я, опуская копье, моя спина выпрямляется, все во мне пробуждается к вниманию.

- Думаю, да, - говорит он. - Пойду проверю.

Я с благоговением наблюдаю, как он идет по пляжу, поднимая песок тыльной стороной ноги при каждом шаге, и открывает дверь своего самолета.

Он чудо. Он именно тот, на кого я надеялась, и я неправильно ко всему этому отношусь. Я бросаю клюшку на землю, приглаживаю волосы и выпячиваю грудь, пока он отвлекается в кабине пилота.

Я спускаюсь со скал и наблюдаю, как он роется в своих вещах.

Он горячий. И не только потому, что у него, возможно, есть немного шоколада. Я не вижу его глаз за этими стильными солнцезащитными очками-авиаторами, но держу пари, что они такие же горячие, как послеполуденное солнце. Его каштановые волосы зачесаны влево, по бокам выбриты, на красивом лице короткая каштановая бородка.

Его бежевые шорты облегают мускулистые бедра, и к тому же у него красивая задница.

У меня в груди все трепещет, когда он оборачивается с озорной улыбкой. У него в руках три, нет четыре! батончики мюсли. Я буквально готова на все ради них. Необычная штука.

Я уже несколько месяцев ем одну и ту же скучную еду, поэтому неудивительно, что я чувствую, как мой рот наполняется слюной, когда я смотрю, как он возвращается с ними.

- Вот, - говорит он, протягивая их. - В знак благодарности за то, что пригласили меня на ваш остров.

Я беру их и прижимаю к груди, пока все мое тело наполняется счастьем. Я хочу не торопиться и смаковать их, поедая как можно медленнее — по одной шоколадной крошке за раз, — но, видимо, я превратилась здесь в дикое животное, потому что разрываю зубами обертку и запихиваю одну в рот так быстро, как только могу ее запихнуть.

Он с любопытством наблюдает за мной, когда я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на аромате.

О, Боже мой.

Шоколад. Я скучала по тебе больше всего.

- Как долго ты здесь? - в конце концов он спрашивает.

- Долгое время, - говорю я, пережевывая огромные куски. - У тебя есть что-нибудь выпить?

- Просто вода, - говорит он. - Итак, как долго?

- Я не знаю, - говорю я, когда, наконец, глотаю. Я смотрю на него снизу вверх, понимая, какой он на самом деле большой. Я не заметила этого раньше, потому что стояла на камнях. - Ты высокий.

- Месяцы? Годы?

- Месяцы, - говорю я, кивая. Должна ли я съесть остальные батончики мюсли сейчас? Я действительно хочу съесть их сейчас.

- Ты здесь одна?

Я киваю. - Да. - Я сохраню их столько, сколько смогу. Когда мы вернемся в мой лагерь, я съем еще одну. Может быть, две.

- Ты здесь уже несколько месяцев? - спрашивает он, оглядываясь по сторонам с опущенным лицом. - Совсем одна?

- Да, - говорю я, пожимая плечами, как будто в этом нет ничего особенного. - Но это больше не имеет значения. Теперь у нас есть самолет, верно? Я наконец-то могу отправиться домой.

Его лицо вытягивается.

- Что?

- У меня нет бензина.

- Нет бензина? - Спрашиваю я, чувствуя, как мой желудок скручивает. Умф. Может быть, мне не стоило есть это так быстро. В моем животе что-то яростно урчит от перекатывающейся в нем наполовину пережеванной незнакомой пищи. - Но ты ведь можешь делать бензин, верно? Из кокосовых орехов или песка?

- Из песка?

- Я не знаю! - Говорю я, вскидывая руки в воздух. - Ты должен что-нибудь придумать! Ты не можешь просто появиться здесь на самолете и сказать мне, что на нем больше нельзя летать!

- На нем больше нельзя летать, - говорит он, сообщая мне об этом не слишком мягко.

Я опускаю голову, делаю несколько глубоких вдохов, а затем смотрю на него, опустив плечи. Что такое еще одно разочарование в череде разочарований? В любом случае, весь этот опыт был гигантским сэндвичем с дерьмом, так что, может, съедим еще? Самолет без бензина? Почему бы и нет! Съедим!

- Как ты здесь оказалась? - спрашивает он после долгой паузы.

- Это ... личное, - говорю я, отступая назад и скрещивая руки на груди.

- Ты попала в авиакатастрофу или кораблекрушение?

Боже, этот парень не знает, когда остановиться.

- Какую часть личного ты не понимаешь, приятель? - Говорю я, устремляя на него свой самый суровый взгляд.

Он поднимает руки вверх, а затем со вздохом оглядывается вокруг. - Думаю, теперь мы оба застряли здесь.

- Нет, нет, - говорю я, маша ему руками. - Это мой остров. Я была здесь первой.

Он просто смотрит на меня.

- Тебе нужно найти другой остров, чтобы жить на нем, - добавляю я, когда он не уходит. - Я думаю, что в той стороне есть один.

Я показываю на океан. Он смотрит туда, куда я показываю, а затем снова смотрит на меня пустым взглядом.

- Как я уже сказал, - повторяет он голосом, изо всех сил старающимся оставаться спокойным, - мы оба застряли здесь сейчас. Вместе.

Он не может здесь оставаться! Мне нравится плавать топлесс, и петь так громко, как только могу, и ходить в ванную без того, чтобы извращенцы в кустах наблюдали за мной. Я не могу делать все это, пока он здесь!

- Нет, нет, нет, нет, - говорю я в панике, когда реальность обрушивается на меня. - Ты не можешь оставаться здесь.

- Не думаю, что у меня есть большой выбор.

Я отпрыгиваю назад, хватаю с земли свое заостренное копье и угрожающе нацеливаю его на него.

- Выбор - уйти сейчас или умереть, - говорю я, свирепо глядя на него. Надеюсь, я выгляжу страшным крутым парнем, потому что внутри я полностью блефую.

Он снимает солнцезащитные очки, засовывает их в задний карман и, встретившись со мной взглядом, медленно идет вперед, пока кончик моей трости не упирается ему в грудь.

- Последний шанс, - предупреждаю я его дрожащим голосом. - Один выпад, и я проткну твое сердце.

Он хватает палку и удерживает мой взгляд. - Это плавник, - говорит он спокойным глубоким голосом. - Он хрупкий, как хлебная палочка.

Я сглатываю, когда он втягивает в себя палку, и она легко переламывается посередине.

Он безвредно падает на землю, а мои щеки густо краснеют.

- Я блефовала, - выпаливаю я.

Он улыбается своей сексуальной улыбкой. - Я догадался.

Я бросаю остаток палочки, делаю глубокий вдох и пожимаю плечами, глядя на него с вымученной улыбкой. - Итак, мне тогда показать тебе наш остров?

Он кивает, и эти горящие карие глаза заставляют меня отчетливо слышать биение собственного сердца.

- Это было бы замечательно, спасибо.

Думаю, я ничего не могу сделать, кроме как показать своему новому соседу этот прекрасный одинокий маленький остров.

После экскурсии я съем еще один батончик мюсли.

Хм, может быть, два.

Венди

- Итак, вот где я сплю, - говорю я, показывая ему свое жалкое жилище. Это просто куча сухих листьев, наваленных на большой плоский камень. Я уже привыкла к этому, но, глядя на это его глазами, я снова понимаю, насколько это жалко на самом деле.

- Это твоя кровать? - спрашивает он, глядя на нее и нахмурив брови.

- Да, и не думай о том, чтобы украсть ее.

Я не думаю, что он думает о том, чтобы украсть ее.

- Что ты делаешь, когда идет дождь?

- Да, хороший вопрос, - говорю я, кивая и подпирая рукой подбородок. - Я промокаю. Это ужасно.

- Хммм, - говорит он, оглядываясь по сторонам.

Я хмуро смотрю на него. Он что, думает, что может сделать лучше? Хотела бы я посмотреть, как он попробует!

- У меня в самолете есть большой брезент, - говорит он, осматривая окружающие деревья. - Им был накрыт самолет моего дедушки на складе, и я просто бросил его в кабину. Там также есть веревка. Я могу повесить ее на эти ветки, и у нас будет большая палатка.