Подобная участь ожидает всех супругов, и они должны быть к ней готовы; оказавшись в этом положении, ни один муж не осмеливается сказать, что паштет из угря ему приелся^[577]; и тем не менее для разжигания аппетита ему требуются приправы в виде изящных нарядов, разлуки, подозрений и ревности.

Если в эту пору вы отправляетесь на прогулку, то, взяв жену под руку, не прижимаете ее руку к своему боку с пугливой жадностью скупца, завладевшего сокровищем. Вы смотрите по сторонам, разглядываете достопримечательности бульваров, а жену ведете рассеянно, кое-как, точно тянете за собой тяжелую нормандскую баржу. Так вот, признайтесь откровенно, друзья мои! если позади вашей жены обнаружится поклонник, который нечаянно или намеренно ее прижмет, вы же не станете выяснять, какие соображения им двигали; вдобавок ни одна женщина не обрадуется ссоре из-за такого пустяка. А ведь подобный пустяк, признайтесь и в этом, в высшей степени лестен для обеих сторон.

Вы дошли до этой точки, но еще не продвинулись далее. Тем не менее в глубине вашего сердца и вашего ума зреет ужасная мысль: Каролина не оправдала ваших ожиданий.

У Каролины есть недостатки, которые во время медового месяца были скрыты приливом, а когда медовый месяц кончился, начался отлив и все изъяны выступили наружу. Вы не раз натыкались на эти подводные камни, ваши надежды не раз об них разбивались, корабль ваших юношеских мечтаний (как давно это было!) растерял по их вине весь свой фантастически богатый груз: самые лучшие товары погибли, а балласт в виде супружеских уз остался. Одним словом, размышляя о своем браке, вы смотрите на Каролину и говорите самому себе то, что обычно говорится в таких случаях: «Нет, это не то, что я думал».

Однажды вечером на балу, в свете, в доме друга, не важно где, вы встречаете восхитительную юную деву, красивую, умную и добрую; а душа – душа небесная! и красота – дивная! Точеный овал лица, черты, над которыми время долго еще не будет властно, вид грациозный и мечтательный. Незнакомка богата, образованна, родовита; она повсюду будет вести себя подобающим образом, где нужно – блистать, где нужно – уходить в тень; одним словом, она являет собой, во всей славе и мощи, предмет ваших мечтаний, женщину, которую вы могли бы полюбить на всю жизнь: она всегда будет льстить вашему тщеславию, будет понимать и блюсти ваши интересы. Вдобавок ко всему эта юная дева нежна и весела; она пробуждает в вас самые благородные страсти! разжигает угасшие желания!

Вы смотрите на Каролину, объятый мрачным отчаянием, и вот какие мысли бьются, точно крылатые летучие мыши, остроклювые грифы или ночные бабочки, о стены дворца, где, подобно золотой лампе, горит ваш ум, распаленный Желанием.

Первая строфа

Ах, зачем я женился? Это была роковая идея! Я соблазнился какими-то жалкими деньгами. И что же теперь? Все кончено, у меня может быть всего одна жена. Какие же умные люди – турки! Автор Корана недаром жил в пустыне!

Вторая строфа

Моя жена нездорова, по утрам она иногда кашляет. Господи, если Каролине на роду написано умереть, призови ее к себе поскорее ради нее и ради меня. Этот ангел отжил свое.

Третья строфа

Какое же я чудовище! Ведь Каролина – мать моих детей.

Ваша жена едет с вами в экипаже и кажется вам отвратительной; она с вами заговаривает, вы отвечаете односложно. Она спрашивает: «Да что с тобой?» Вы отвечаете: «Ничего».

Она кашляет, вы настаиваете, чтобы она завтра же позвала врача. Медицина иногда творит чудеса.

Четвертая строфа

Я слышал, что один врач, которому наследники заплатили очень мало, неосторожно воскликнул: «Они поскупились заплатить мне тысячу экю, а ведь я заработал для них сорок тысяч годового дохода». Нет уж, я-то денег для врача не пожалею.

«Каролина, – произносите вы вслух, – подумай о своем здоровье, закутайся в шаль, береги себя, мой ангел».

Ваша жена в восторге; видно, что вы проявляете к ней нешуточное внимание.

Она раздевается, а вы следите за ней, лежа на кушетке.

Когда с нее ниспадает платье, вам является дивное видение и перед вами открываются ворота из слоновой кости, ведущие в воздушный замок. О чудный миг! Вы видите пленительную юную деву!.. Она бела, как парус галеона, входящего в гавань Кадиса и полного сокровищ, которые завораживают алчного негоцианта.

Жена ваша, гордая тем, что удостоилась вашего восхищения, по-своему объясняет вашу предыдущую неразговорчивость. А вы, закрыв глаза, любуетесь пленительной юной девой! Она занимает ваши мысли все без остатка, и тогда начинает звучать

Пятая и последняя строфа

Божественная! дивная! Есть ли другая такая на свете!

Ночная роза!

Башня из слоновой кости!

Небесная краса!

Звезда вечерняя и утренняя!

У каждого свои молитвы; вы вознесли целых четыре.

Назавтра ваша жена выглядит великолепно, она больше не кашляет, доктор ей не нужен; она того и гляди лопнет от избытка здоровья. Вы четыре раза прокляли ее во имя юной девы, а она четыре раза вас благословила.

Каролина не подозревает, что на дне вашего сердца билась маленькая золотая рыбка из породы крокодилов, та, которая содержится внутри супружеской любви, как обычная рыбка – в стеклянном сосуде, только без ракушек.

Еще несколько дней назад ваша жена отзывалась о вас в разговоре с госпожой де Фиштаминель весьма кисло; теперь, когда ваша добрая приятельница приходит ее навестить, Каролина устремляет на вас предательские взгляды, долгие и влажные; она расхваливает вас, она счастлива.

Вы уходите из дома в ярости, вы мечете громы и молнии и рады встретить на бульваре друга, которому можно излить душу.

«Друг мой, не женись ни в коем случае! Лучше увидеть на смертном одре, как наследники растаскивают твое имущество, лучше два часа мучиться от жажды под похоронные речи сиделки вроде той, какую изобразил Анри Монье в безжалостном рассказе о последних минутах холостяка!^[578] Не женись ни за что на свете!»

К счастью, восхитительная юная дева больше не попадается вам на глаза! Вы спасены от тех адских мук, которыми вам грозили преступные мысли, и вновь попадаете в чистилище семейного счастья; но вы начинаете приглядываться к госпоже де Фиштаминель, которую безответно обожали еще в пору своей холостяцкой жизни.

Наблюдение

Добравшись до этой широты или долготы супружеского океана, вы становитесь жертвой легкого хронического недуга, повторяющегося периодически и имеющего немало сходства с зубной болью… Тут, предвижу, вы меня перебьете, чтобы спросить: «А как понять, что брак достиг этой широты или долготы? Как мужу определить, что он добрался до этого места в океане, и может ли он миновать эти рифы?»

Оказаться там, поверьте, можно как на десятом месяце брака, так и на десятом году: все зависит от ходкости корабля, от его оснастки, от муссонов, от силы течений, а главное, от состава экипажа. Но у тех, кто плывет по брачному морю, есть огромное преимущество перед обычными мореплавателями: вторые знают всего один способ определять свое местонахождение, у первых же таких способов множество.

Примеры

Каролина, в прошлом ваша козочка, ваше сокровище, а ныне просто-напросто ваша жена, чересчур тяжело виснет у вас на руке во время прогулки по Бульвару^[579] или же полагает куда более приличным вовсе не идти с вами под руку;

Или, например, она засматривается на мужчин более или менее юных, более или менее модно одетых, тогда как прежде не замечала никого, даже когда на Бульваре было черным-черном от шляп, а число сапог превышало число башмачков;

Или, например, вы возвращаетесь домой, а она говорит: «Пустяки, это всего-навсего муж!», тогда как прежде восклицала: «Ах, это Адольф!» – и при этом так выпевала эту фразу, так всплескивала руками, так смотрела на вас, что окружающие думали с восхищением: «Ну, эта, по крайней мере, счастлива!» (Восклицание «Ах, это Адольф!» может звучать в устах женщины искренне, а может и фальшиво: поначалу она в самом деле радуется, а затем начинает лицемерить; если же она говорит: «Пустяки, это всего-навсего муж!», значит, она просто не видит необходимости ломать комедию.)