— Только не говори никому, пожалуйста… — её голос прозвучал так тихо.

— Да меня посадят, если скажу! — не унимался он.

— Уже нет, технически ты был со мной в день рождения… — пробубнила Алёна.

— От этого не легче! Как ты вообще здесь оказалась⁈ Тебе что дома скучно? Как ты в таком возрасте подалась в эту индустрию?

Похоже, он не ждал ответов, потому что продолжил колесить и ругаться матом. Теперь уже не шёпотом.

— Я не помню, — еле слышно буркнула Алёна.

— Как, млять, можно не помнить такое? — он повысил голос и глянул на девушку.

— Я была на таблетках. — напомнила она.

Алёна поймала себя на мысли, что её уже заждалась мусорка. Если он продолжит свой допрос, а она рассказ, то пиши пропало. Хозяин узнает, и трубой тут дело не обойдётся.

— Почему не уйдёшь? — он вроде подуспокоился и сел на край кровати.

— Отсюда не уходят, не по собственной воле, — пожала плечами. Чего уж теперь. Какая разница, всё равно она — уже труп. — Отсюда или наверх, или на мусорку.

— В каком смысле наверх или на мусорку?

— На мусорку отправляют непокорных, наверх смирившихся или тех, кого уже никто не хочет, — Алёне показалось, что она слишком спокойно ему об этом говорит. Подняла глаза, а он сидит, будто сковородой огретый. — Мне вот мусорка светит. Наверное, сегодня и отвезут.

— Охереть… — выдохнул он. — Почему мусорка?

— Я плохо усваиваю уроки, — опустила взгляд на свои синяки.

Мужчина снова заколесил по спальне. Алёна не останавливала его. Да и какая теперь разница. Она не жилец, да и он, похоже, тоже.

— Если ты никому не скажешь, что разговаривал со мной, и о том, что я рассказала… — немного замялась. — Меня не тронут.

— Блядь! — низко зарычал он и пнул подушку, которая упала на пол, пока они кувыркались на кровати.

— Пожалуйста, — в её голосе проступили слёзы.

Алёна зачем-то цепляется за жизнь. Она впервые ощутила, что в мире есть что-то ещё, кроме боли. Почувствовала ласку и удовольствие.

Значит, надежда есть.

Может быть лучше, чем сейчас, и чем было дома с матерью и её очередным ухажёром.

— Ты шутишь? Да меня вместе с тобой закопают, если я рот открою, — бросил он.

«А блондин умным оказался. Ну, значит, жить будет», — подумала Алёна, глядишь, и ей свезёт.

— Ты ничего им не скажешь?

— Нет, — он глянул на неё и снова изменился в лице. — Тебе, правда, восемнадцать?

— Правда, — она скрутилась на кровати и прикрылась одеялом.

— Твою мать! Ублюдки! Я их прикончу. Друзья хреновы! — ругался он. — Они-то точно знают, куда меня отправили. Что за подстава такая⁈ А⁈

— Может, они не знали, — решила разрядить обстановку Алёна.

— Э, нет, — его глаза стали холодными, как две льдинки. — Они постоянные клиенты, правила рассказывали очень хорошо. Точно знали.

— И что делать?

— Не знаю, — буркнул он, явно задумавшись о чём-то своём. — Мне надо поспать хоть немного.

— Я могу на стуле посидеть, — Алёна указала на тот, где оставила полотенце, — пока ты на кровати поспишь.

— Бред какой-то. Я только что переспал с тобой. Глупо теперь уходить с кровати. Только оденься, — он рассёк воздух рукой, будто муху отгонял.

Алёна тут же достала из тумбочки чёрную майку и плавки. Натянула их и уселась подальше от мужчины. Он осмотрел её, а потом улёгся с краю на спину, подложил руки под голову и уставился сквозь потолок в пустоту.

Девушка легла на подушку и отвернулась от него. Пока он витал в своих мыслях, она беззвучно плакала. В её голове роились целые толпы вопросов: зачем она сказала ему свой возраст? Зачем вообще рот открыла? Что теперь будет? Что он сделает?

Алёна не заметила, как уснула. Зато пробуждение было эффектным. Её кто-то резко дёрнул на себя. Она тут же открыла глаза и сжалась в комочек. Но ничего за этим не последовало.

Алёна осмотрелась. В комнате никого, но она всё ещё чувствовала тяжесть на своей талии. Опустила глаза — рука. Обернулась, а там он. Спит, еле слышно дышит и даже улыбается.

Стало совсем не по себе. Чего это он полез обниматься? Хотя это даже приятно. Поджала губы, а потом улыбнулась. Закрыла глаза и попыталась представить вокруг другую обстановку. Будто она свободна и спит в кровати любимого человека. Но запиликали часы.

Мужчина открыл глаза и отдёрнул руку. Тихо выругался, видимо, решив, что девушка спит. Она не стала убеждать его в обратном.

Он сел и сложил голову на руки. Что-то шептал. А потом пошёл в туалет. Судя по звуку — решил принять душ. Алёна не удержалась и на цыпочках подошла к дверному проёму.

Он не задёрнул шторку. Стоял, уперевшись обеими руками в стену, спиной к двери. Вода стекала по его волосам и телу.

Её глаза стали большими. В беззвучном крике она прижала руки ко рту.

«Что с ним случилось?» — подумала Алёна, но было уже поздно.

Глава 6

«Ты хочешь еще?»

Почти все его тело было покрыто шрамами от ожогов. Вдоль позвоночника тянулся шрам, аккуратный, похоже, хирургический, а на плечах и ногах мелкие, еле заметные и не такие ровные.

Она не успела спрятаться. Мужчина повернулся, и их взгляды столкнулись. В его глазах читался не меньший страх, чем в её. Девушка не отвернулась. Уже поздно.

Она вцепилась тонкими пальчиками в косяк и прижалась к нему головой. Несмело улыбнулась. Мужчина не шевелился и ничего не говорил, будто статуя, застыл под сильным напором душа.

Алёна сделала самую большую глупость в своей жизни. Вошла под тёплую воду и, встав на носочки, потянулась поцеловать мужчину, обнимая его за талию. Она ощутила под своими пальцами изгибы его шрамов. На животе их не меньше, чем на спине и ногах.

А потом, что странно, он не отстранился, не отпихнул, даже не ругался. Он ответил на поцелуй, наклонившись к ней. Его руки скользнули на её ягодицы, и он с силой дёрнул её на себя. Алёна ощутила, что он готов продолжить. Да и с удивлением обнаружила, что сама хочет этого.

Ей показалось, что он такой же, как и она. Только заперт не в подвале, а в собственном теле. Но они оба пленники обстоятельств.

Блондин подхватил её и упёр в стену. Это было легко. Она от силы сантиметров сто шестьдесят в рост и совсем худенькая, а в нём не меньше ста девяноста, может, и больше.

Мужчина скинул с неё мокрую майку. Вышел из душа, не выключив его. Упал на кровать вместе с ней. На ощупь схватил пачку с презервативами и, надев один из них, сорвал с неё трусики.

Он без раздумий вошёл в неё. Алёна выгнулась, прижимаясь к нему всем телом и ощущая все неровности его кожи. Ни на секунду не отрываясь от его губ, продолжила путешествие в мир приятных поцелуев.

Девушка просто отдалась этому нахлынувшему чувству. Ей совсем не хотелось останавливаться.

Или чтобы он уходил.

Она готова отдать всё, лишь бы этот момент никогда не заканчивался. Но, как и всему в жизни, и этому пришёл конец.

Почувствовала, что её мышцы сомкнулись, их ломило, но не от боли. Нет. Ей было хорошо.

Она показывала это каждым стоном и своей дрожью. Да и мужчина задрожал, издав сдавленный стон. Он упал на неё и прижал к себе, вцепившись поцелуем в её мягкую шею.

— Какого хера я творю? — прошептал он.

Алёна не ответила. Да и что сказать? Она понятия не имеет, что он творит. Как и не знала, что нашло на неё саму. Но второй раз был так же хорош, как и первый. Так что жалеть об этом не было смысла.

— Ты не испугалась? — он лёг рядом и посмотрел на девушку.

— Что? — за своими раздумьями она не услышала вопрос. — Я не слушала, прости, — сложив руки на животе, она смотрела куда-то в стену.

— Тебя не испугали мои шрамы?

— Нет, — помотала головой. — А должны были?

— Не знаю, другие пугались… — хрипло заметил мужчина.

— Ну и дуры, — буркнула она усмехнувшись. — Много потеряли.

Он рассмеялся в ответ.

— Иди сюда, — прижал её к своим губам.