— Строгий. Зазеваешься, э-э… линейкой по пальцам лупит. Но справедливый: если видит старание — знаниями не обидит. Уже парочку своих родовых рецептов открыл.

Я рассказывал, и постепенно втягивался. Придумал седовласого, чуть чудаковатого мастера со своей лабораторией, описывал смешные случаи и даже выдумал взрыв перегонного куба. В общем, дал матери простую, почти идиллическую картинку. Ученик и учитель. Зельеварное ремесло. Никаких оборотней, никаких массовых убийств.

— Как же это хорошо, — вздохнула мать. — Погоди, а как он тебе дает науку, если это вроде как могут делать только Крайслеры? Ты сам рассказывал.

— Ну не только. Я же сперва в секте учился, и это разрешено было. Вот и там есть лазейка — мастер себе право обучать выбил.

— Славно-то как! А как ты с мастером познакомился? Там ведь и свое ремесло нужно было продемонстрировать, как я понимаю. Неужели случайно получилось?

Мать принялась загонять меня в угол, ловить на недомолвках и задавать каверзные вопросы, словно матерый следователь. Я придумывал ответы, делал историю шире и глубже — и вот уже наставник искал ученика, и у меня получилось прийти к стенам столицы в период этого отбора.

Ситуацию спас Самир, попросив маму заварить еще чаю, добавив, что у нее он выходит в самом деле великолепным.

— Ты не пренебрегай учёбой, Китт, — напоследок сказала женщина. — Слушайся наставника, вникай во все мелочи.