А из соседнего окна по-прежнему чувствовался пристальный взгляд. Василиса возвращалась на свой наблюдательный пост.

Что ж, зрителей у моего эксперимента по единению с природой становится все больше. Остается только надеяться, что представление не будет слишком комичным.

Хотя, судя по вчерашнему дню, комедия уже вовсю идет.

Суббота – единственный день, когда можно побыть дома и не слушать, как первоклассники рассказывают, что их кот съел хомяка или что папа обещал купить новую приставку. Можно спокойно выпить кофе, заняться домашними делами и… понаблюдать за приключениями соседей.

А наблюдать было за чем.

Мой новоиспеченный сосед Добрыня явно решил покорить деревенский быт с тем же упорством, с каким покорял, видимо, московские высотки. Весь день он то выходил во двор, то возвращался в дом, то таскал какие-то коробки, то что-то изучал в сарае.

– Смотри, Гомер, – сказала коту, который снова устроился на подоконнике рядом со мной. – Городской турист осваивается.

Гомер лениво повернул голову в сторону соседнего двора, равнодушно окинул происходящее взглядом и снова устроился поудобнее. Коты – мудрые создания. Они не тратят силы на то, что их не касается.

А меня почему-то касалось. Хотя не должно было.

После обеда архитектор-первопроходец решился на подвиг: попробовал колоть дрова. Я как раз развешивала белье на веревке во дворе и невольно стала свидетельницей этого исторического момента.

Сначала он долго разглядывал поленья, словно они были древними артефактами. Потом взял топор и попробовал ударить. Полено отскочило, чуть не угодив ему в ногу.

– Ну и дурак, – пробормотала, продолжая развешивать наволочки.

Но надо отдать ему должное – он не сдался. Минут сорок провозился с этими дровами, и у него даже что-то получилось. Конечно, половина поленьев разлетелась в разные стороны, а сам он выглядел так, словно сражался с драконом, но небольшая кучка дров все-таки появилась.

Мысленно поставила ему плюсик. Упорство – это хорошо. Хотя упорства мало, когда дело касается деревенской жизни.

Артур тоже был настойчивым. Целых полгода упорно добивался меня, упорно уверял в любви, упорно строил планы на нашу совместную жизнь.

«Не думай об этом, – одернула я себя. – Прошло уже больше года. Хватит себя терзать».

Но мысли имеют неприятное свойство возвращаться в самый неподходящий момент. Вечером я вышла на крыльцо с чашкой чая. Гомер важно последовал за мной – он обожал вечерние посиделки на свежем воздухе. Устроился рядом на ступеньке и принялся умываться лапой.

И тут во дворе появился сосед. Из трубы его дома валил дым – не черный, как вчера, а обычный, белый.

– Ну надо же, – сказала я Гомеру. – Печку растопил. Молодец.

Гомер замурлыкал, словно соглашаясь. Или просто выражая удовольствие от вечернего тепла. Добрыня увидел меня, улыбнулся и помахал рукой. Как утром. Видимо, считает себя очень дружелюбным соседом.

Я демонстративно отпила чаю и отвернулась. Не хочу давать ложных надежд. Через пару недель он поймет, что деревня – не его стихия, соберет свои коробки и уедет обратно в Москву. А мне тут жить. И привыкать к новому соседу я не собираюсь.

Мужчины вообще склонны исчезать в самый неподходящий момент. Я уже убедилась в этом на собственном опыте.

Услышала знакомый звук – рокот трактора. Корней. Только его мне сейчас не хватало. Трактор подкатил к моим воротам, его водитель заглушил двигатель, спрыгнул на землю, и в калитку вошел высокий парень в чистой футболке и джинсах, заправленных в резиновые сапоги.

Лицо было опухшим, видимо, вчерашние поминки дались ему нелегко. Но выглядел он почти празднично, насколько это возможно для Корнея.

– Привет, Вася, – сказал он, и в его голосе прозвучала какая-то особенная нежность.

Я поморщилась. Ненавижу, когда он называет меня Васей. Как какого-то мужика.

– Здравствуй, Корней.

– Чаек пьешь? – он подошел ближе. – А я вот думаю… может, съездим сегодня в Ольховку? Там в кинотеатре новый фильм показывают. Какой-то американский боевик.

Ольховка – это соседнее село в двадцати километрах отсюда. Там действительно есть кинотеатр, и иногда туда даже привозят новые фильмы, я там преподаю в школе. Местная молодежь считает это верхом развлечений.

– Не хочу, – коротко ответила.

– Да ладно тебе, – Корней присел на ступеньку рядом. Гомер недовольно зашипел и отошел подальше. Кот Корнея не любил. – Когда ты в последний раз ходила в кино? Года два назад?

– Год, – поправила я. – И то с мамой.

– Ну вот видишь! Надо же иногда развеяться. А то все дома да дома.

Корней ухаживает за мной уже больше года. Он искренне считает, что рано или поздно я сдамся и соглашусь стать его женой. В его планах все просто: он заберет меня, мы поселимся в его доме с его матерью, нарожаем детей, и будет нам счастье.

Проблема в том, что счастья-то как раз и не будет. Корней – хороший парень, работящий, особо не пьет, не буянит. Но между нами ничего нет. Ни искры, ни влечения, ни даже простой симпатии. Он мне как брат. Нет, даже не как брат – как дальний родственник, которого видишь раз в год на семейных праздниках.

– Корней, – вздохнула. – Мы уже сто раз это обсуждали. Ты хороший человек, но…

– Но что? – он с надеждой посмотрел на меня. – Я же не алкаш какой-нибудь, это мы вчера со Степанычем поминали просто. Работаю, дом свой есть, трактор…

– Дело не в этом.

– А в чем тогда? – Корней явно ничего не понимал. Для него все было просто: он меня хочет, значит, я должна согласиться. – Может, ты все еще переживаешь из-за того, московского?

Артур. Он имел в виду Артура. Вся деревня знала нашу историю: как я с ним встречалась, как он обещал на мне жениться и как… Нет, об этом не сейчас.

– Корней, послушай меня внимательно, – сказала как можно терпеливее. – Ты молодой, хороший парень. Найди себе девушку, которая тебя по-настоящему полюбит. Вон Мария с фермы…

– А, эта толстушка? – Корней скривился. – Не, она не в моем вкусе. Габариты не те.

«Дурак», – подумала я. Машка – ветеринар на молочной ферме, веселая, добрая девушка. Да, она не модельной внешности, но у нее золотое сердце. И она по уши влюблена в Корнея – это видно всем в деревне, кроме него самого.

– Машка хорошая девушка, – сказала я. – И умная. А ты…

– Что я?

– Ты идиот, – честно призналась.

Корней обиделся.

– Почему это я идиот? Я что, плохо к тебе отношусь? Цветы дарю, в кино приглашаю…

– Дарить цветы девушке, которая тебе сто раз говорила «нет», – это и есть идиотизм.

Из соседнего двора донесся какой-то шум. Я невольно посмотрела туда и увидела Добрыню, который делал вид, что занят своими делами, но явно прислушивался к нашему разговору.

Любопытный.

– Вася, ну не злись, – Корней попытался взять меня за руку. – Я же от чистого сердца…

Я отдернула руку.

– Корней, сколько можно? Нет – значит нет. Найди себе другую. Не трать время.

– Но я же тебя…

– Не любишь, – жестко перебила. – Ты влюбился в картинку. В представление о том, какой должна быть твоя жена. А меня настоящую ты вообще не знаешь.

Корней помолчал, обдумывая сказанное.

– А что, если бы я тебя узнал? – неожиданно спросил он. – Что, если бы мы проводили больше времени вместе?

Господи, ну что за упрямство?

– Корней, послушай…

Но он уже встал и направился к калитке.

– Подумай, – сказал он на ходу. – Предложение остается в силе. Кино никуда не денется.

Трактор завелся и укатил, оставляя за собой шлейф выхлопного дыма. Я допила остывший чай и собралась зайти в дом, как вдруг услышала голос.

– Извините…

Обернулась. Мой сосед стоял у общего покосившегося забора с таким видом, словно хотел что-то сказать, но не знал, с чего начать.

– Что? – спросила не слишком дружелюбно.

– Я тут подумал… может, вам нужна помощь? По хозяйству? Я бы мог…