Но в чем же подвиг героев книги? В силе духа, в том, что они спасают друг друга и помогают пробираться сквозь колючие заросли, по каменистым тропам, таясь от бегущих следом фашистов, прикрывают друг друга, делятся последним куском хлеба, помогают выживать и идти навстречу партизанскому отряду, чтобы дальше биться с общим врагом.

Впервые эта повесть Василя Быкова была опубликована в журнале «Огонек» и переиздана в том же, 1964 году, в популярной «Роман-газете», для которой автор дополнил и переработал текст. Сам Быков говорил, что история про двух влюбленных реальная и что он знал героиню лично: она рассказала ему о своей жизни, а писатель, конечно, дополнил ее, добавив лирические отступления.

По этому произведению в 1965 году был снят фильм («Беларусьфильм», режиссер Борис Степанов), пронзительный и волнительный. Как снят был фильм и по второй повести, включенной в эту книгу, – «Дожить до рассвета» («Ленфильм», 1975 год, режиссеры Михаил Ершов, Виктор Соколов). Это тоже история незаметного подвига, но подвига такого же важного, как и освобождение Берлина, как встреча на Эльбе с войсками союзников, как спасение Праги от подрыва фашистами. То, что описано в повести «Дожить до рассвета», могло произойти на каком угодно фронте. И вроде бы история простая, незаметная, но каждое действие героев приближало долгожданную победу.

Молодому лейтенанту Ивановскому доверили уничтожить фашистскую базу. Он собирает небольшую диверсионную группу и отправляется на выполнение ответственного задания. Но с самого начала все идет не так, как запланировано. Ивановский готов совершить настоящий подвиг, чтобы доказать всем, но в первую очередь самому себе, что способен на что-то большое. Однако команда, которая была собрана слишком быстро, – не слажена, все бойцы делают что-то не так, не то. Кто-то глупо и неожиданно попадается фашистам, кто-то не умеет ходить на лыжах, и это выясняется в последний момент! Ивановский постепенно теряет своих солдат, а в довершение выясняется, что база немцев перенесена в другое место и точка, куда они следовали, уже пуста.

Лейтенант переживает и волнуется, ведь ему не удастся сделать задуманное. Он вспоминает, что в детстве подвел старшего товарища, служившего вместе с отцом на пограничной заставе, обманул его и не был прощен. Ивановский понимает, что тот считал его предателем, чувствует вину с тех пор и старается делать все правильно, как надо, никого не предавая. Но никак не может он выбраться их этих сложных, путаных детских чувств и не прощает себя за давние глупости и шалости…

Вся группа диверсантов будто расплачивается за что-то, никак не получая возможности совершить нечто героическое даже в конце жизни. Но Судьба приготовила им более серьезное испытание – стать значимыми в глазах потомков, которые осознают силу их духа, мощь их фигур в рамках истории.

Отчаянные, смелые бойцы делают усилия над собой и, раненные, умирающие, все-таки совершают невозможное. Сами того не осознавая, показывают врагу силу духа наших солдат, решимость драться до конца, до последней капли крови, уничтожая фашистов пусть так – по одиночке, а не целой базой.

Ивановский, Джулия, Терешка – герои своего времени, герои, про которых рассказал Василь Быков, показав значимость каждого действия наших солдат во время войны.

Творчество Василя Быкова отмечено многочисленными литературными премиями и государственными наградами. В 1974 году он стал лауреатом Государственной премии СССР в области литературы, искусства и архитектуры за повести «Дожить до рассвета» и «Обелиск». В 1978 году Быков – лауреат Государственной премии Белорусской ССР имени Якуба Коласа. С 1959 года он член Союза писателей СССР, в 1980 году ему было присвоено почетное звание Народный писатель Белорусской ССР. В 1984 году писатель стал Героем Социалистического Труда, а в 1986-ом – лауреатом Ленинской премии.

Своим творчеством Василь Быков показал войну непафосную, страшную, прорезающуюся через души и сердца людей, оставляющую след в судьбах человеческих навечно. Война у автора – на близком расстоянии, такая, что ощущаешь все, через что проходят герои. Быков – писатель Войны, ее биограф, задержавшийся на линии фронта ради тех, кто живет после него.

Анна Трофимова

Он споткнулся, упал, но тут же вскочил, поняв, что, пока вокруг замешательство, надо куда-то убежать, скрыться, а может, и прорваться с завода. Но в вихревых потоках пыли, поглотившей цех, почти ничего не было видно, он чуть не угодил в черную пропасть воронки, где взорвалась бомба, по краю обежал яму. Чтобы не наткнуться на что-нибудь в пыли, выбросил вперед руку, а другой сжал пистолет; опять споткнувшись, перекатился через вывороченную взрывом бетонную глыбу, больно ударившись коленом. Вскочил уже босой, растеряв колодки, и ногам стало нестерпимо больно на беспорядочно заваливших цех бетонных обломках.

Сзади слышались крики, в другом конце помещения гулко протрещала автоматная очередь. «Черта с два!» – сказал себе Иван, вскочил на сброшенную с перекрытий железную ферму, оттуда перемахнул на косо рухнувший столб простенка. По простенку взбежал выше. Потянуло ветром, пыль постепенно рассеивалась, можно было оглядеться. Балансируя руками, он пробежал по какой-то бетонной балке и очутился на краю громоздких развалин цеха. Впереди в трех шагах и ниже было последнее его препятствие – полуразрушенная стена внешней ограды, а дальше, будто ничего в целом мире не произошло, безмятежно утопали в зелени улицы, пламенели под солнцем черепичные крыши домов и совсем близко на склоне призывно темнела хвойная чаща леса.

В одно мгновение охватив все это взглядом, он сунул в зубы пластмассовую рукоять пистолета и прыгнул. Острые железные шипы в гребне ограды требовали точного расчета, но ему удалось ухватиться за них руками и быстро перемахнуть на ту сторону. Падать, однако, помедлил, на вытянутых руках опустился пониже и потом оторвался. Упал в жесткие колючки бурьяна, вскочил, перехватил пистолет и изо всех сил помчался по картофельному участку вдоль проволочной сетки.

Сзади неслись крики и захлебистый лай собак, в нескольких местах протрещали очереди, поодаль взвизгнули пули. Кажется, начиналась погоня, его шансы убывали, но он уже не мог отказаться от ставшего большим, чем жизнь, намерения уйти, перемахнул через сетку ограды и по колючей шлаковой дорожке еще быстрее устремился вверх, к недалекой уже окраине.

Взрыв в цехе, наверно, всполошил население. По дорожке от белого дома во всю прыть мчались к заводу двое мальчишек, передний был с игрушечным ружьем в руках, но за кустарником они не заметили его. Иван выскочил из-за кустов акаций и едва не столкнулся с девушкой, несшей полную лейку. Та испуганно вскрикнула и выронила ее. Он молча пробежал мимо, из коротенького проулка выскочил на немощеную окраинную улицу, оглянулся по сторонам – улица была пуста. Иван перебежал ее, продрался сквозь пыльные заросли насаждений и упал. Впереди домов уже не было, на огромном крутом косогоре раскинулся некошеный, густо усеянный ромашками луг, у дороги дремотно качались метелки какой-то неведомой ему травы. Дальше и выше в распадках начинался лес, а над ним в знойном июльском небе теснились сизые громады Альп.

Сдерживая дыхание, Иван прислушался: сзади доносились крики и выстрелы, заливались овчарки, но это там, на заводе, за ним же, кажется, еще не гнались. Рукавом полосатой куртки он смахнул с лица пот, заливавший глаза, и приподнялся, определяя кратчайший путь вверх. Невдалеке был распадок, ближе других подступавший к городу, туда по крутому склону сбегали сверху редкие елочки. Иван снова вскочил на ноги.

Это оказалось чертовски трудным – все время бежать в гору: тело становилось чрезмерно грузным, от слабости подкашивались ноги. На середине косогора он снова оглянулся – собачий лай, кажется, уже доносился с окраины. Полоснула близкая очередь, но пуль он не услышал – значит, еще не по нему. По другим! Видно, там разбегались. Это облегчало его положение, надо было торопиться.