– Не задабривайте! Пожалуйста! Наше знакомство началось очень плохо, – расхотелось доехать завтрак. Словно аппетит мгновенно пропал.

– Разумеется. Одна скандалистка налетела с обвинениями. Я не виноват, что снегопад всё атаковал. Но наша горделивая девочка сорвала тогда зло, – припомнил все мои грехи.

– Хорошо, я согласна с вами помириться. Но вы не станете меня больше целовать.

– Почему? Разве запрещено ласкать такую обворожительную девочку? – хотел коснуться губами. Благо ему позвонили. Это точно спасительный звонок. И пока он общался с коллегой на балконе, я ускоренно оделась. Всё равно его опасалась.

– Вас на работу вызывают?

– Да. Высплюсь и отправлюсь горбатиться. Ась, надеюсь мы избавились от разногласий между нами? – Легонько коснулся носа. От такого напряжения точно упаду в обморок.

Всю неделю размышляла о нашем разговоре, и сегодня мыв посуду услышала негодование мамы.

– Дочь! Не стыдно так отступать? Мы попросили его навестить, а ты гуляла с друзьями.

– Не сердись. Я испугалась.

– Лишь бы отговорки найти. В общем у нашей родственницы свадьба. Мы с тётей Кариной купили билеты. Точно не разгромишь квартиру?

– Считаешь меня легкомысленной? Я сама порядочность, – ликовала в душе.

– Ася, не обведешь вокруг пальца. Наверняка лентяйничать собралась. И подруг своих пригласить. Поэтому я попросила Савелия приглядеть.

– Мам, зачем? Я взрослая. Неужели потоп устрою или плиту забуду выключить?

– Дочка, не огрызайся, пожалуйста. Молодая, легкомысленная. Не дай Бог пригасишь домой бандита. А если вора?

– Сериалов насмотрелась? Я не общаюсь со всякими отморозками, – стремилась ее убедить.

– Не спорь с матерью. Нам так спокойнее. Умоляю, будь гостеприимной. Не конфликтуй. Мне не хочется краснеть, – собрала она вещи. Уже колени трясутся. А вот и тетя.

– Чемоданы собрала?

– Погоди, сестра. Я паспорт не нашла! Ненавижу подобную суматоху, – жаловалась мама. А мне было так тоскливо на душе.

– Сластёна, как поживаешь?

– Нормально. Только плохо высыпаюсь.

– Племяшка! Особо не безобразничай! Ладно? Всё нам пора! – оставили одну.

Включила довольная телевизор и задремала. Как неожиданно в замочной скважине послушались ключи. Я вскочила, словно грабителя услышала. Но этот оказался Савелий.

– Лодырь! Пошли пиццу есть!

– А как же правильное питание?

– Мы матери твоей не скажем! Давай, Аська, в знак нашего примирения, объедимся вдоволь! – любезничал со мной. Как же аппетитно она пахла. А потом мы устроились с ним на диване. Но нахал глядел как хищный волк.

– Вы точно меня не слопаете?

– Боишься? Ох, мерзавка! Дай обниму. Устал с тобой ссориться, – усадил к себе на колени. Неизвестно, чем закончится этот вечер…

Ася

Подозрительно он стал добрым. А если замышляет плохое? Жевала пиццу с нервозностью и наш монстр это заметил.

– Испугалась то как. Я не зверь, точно не растерзаю, Аська!

– Озябла просто.

– Кому врешь, негодница. Наверняка плохие мысли в голову лезут. Будто я самый опасный извращенец и оскверню недотрогу, – переключал он каналы по телевизору.

– Раз вы откровенничаете со мной. Могу у вас поинтересоваться? – сгорала от любопытства.

– Ну спрашивай, вспыльчивая девочка.

– Да, спасть спокойно не смогу.

– Аська, реально остроумная паршивка. С тобой не соскучишься.

– Зачем вы женились на тёте, раз не верите в любовь? – подловила его с ответом, а сама произвольно вытерла крошки с губ. Мой вопрос слегка его взбудоражил.

– Семью хотел создать. Пора остепениться. Я много трудился, карьеру создавал. И сейчас пора поразмышлять о наследнике, – возможно не увиливал.

– Это благородно с вашей стороны.

– Аська, а ты втемяшила в свою голову, что  я ненасытный распутник. Или это твои развращённые фантазии? А сама женихаешься, наверное. Ну посекретничай со мной! – убрал заботливо мою прядь за ухо.

– Не смейтесь. Ладно? Я девственница.

– А сколько тебе?

– Восемнадцать. Да мне сложно лишиться невинности, боюсь как огня. Вдруг это больно терпеть.

– Дурочка! Секс это колоссальное расслабление. Не стоит так остерегаться его, – пронзал своими серыми глазами. Раньше я и минуты вытерпеть не могла, а сейчас словно вся ярость растворилась.

–Мне хочется сделать это по любви.

– Романов начиталась. Существует лишь влечение, глупышка! – незаметно приблизил свои губы.

– Если вы поцелуете меня, больно вас стукну.

– Девочка с характером оказывается садистка, – проронил мужчина. Налопались с ним пиццы, и сейчас потянуло на откровения.

– Я тоже умею играть на пианино.

– Кого обманываешь? Ну-ка садись за инструмент! – выглядел как демон, который охотится за моей душой. И самое ужасное, больше не смела на него обижаться. Раньше искала в нем все отрицательные качества. Но они каким-то чудом испарились. Савелий коснулся клавиш, а я как заворожённая на него засмотрелась.

– Легко судить музыканту! Вы безупречно играете!

– Не отлынивая, Аська! А то пожалуюсь матери, что прогуляла все уроки музыки, – следил за каждым движением. А мне в ого присутствии сложно соображать.

– Да, звучит ужасно. Не смейтесь.

– Гляди, мерзавка! И опыта набирайся, – исполнял мелодию, после которой я едва не расчувствовалась. Теперь понятно, почему люди любят его творчество. Он вкладывал столько души в свои произведения. Не сдержавшись захлопала.

– Кому вы ее посвятили?

– Тебе. Ты мне нравишься, Ася.

Ася

– Ложь. Давайте прекратим наш разговор.

– Ась, возможно это выглядит аморальным. Но мне приятно тебя согревать.

– Но вы женаты на тёте.

– Глупышка! Никто не намекает на секс. Обычные поцелуи вреда не причинят. Смотри, ты скованная девочка. Доверься мне, покажу как быть раскрепощённой, – Усадил к себе на колени.

– Уберите ваши руки.

– Я не враг. Послушай.  Наши поцелуи это просто проявление нежности. Мы же семья, – околдовал свои словами и так жарко впился в рот. Усадил на клавиши пианино, и раздел меня до трусиков.

– Рехнулись? Отдайте мою одежду!

– Пугливая девочка! Тебя мало любили в детстве, – снова наказал мои губы, которым нравилось столь необычное прикосновение. И я сдалась, позволяла раздеть себя догола. Савелий глядел на меня с обожанием, целуя каждый сантиметр моего тело.

– Я не хочу заниматься с вами любовью. Это аморально!

– Не волнуйся! Я просто приласкаю тебя, детка! – раздвинул мне ноги, и так нежно поцеловал паховую область живота, спускаясь ниже к интимному месту. Одновременно смущение и ярость смешались. Но то, как он играл своим языком, вынудило завизжать от блаженства.

– Божественно! Мне так хорошо! – выгнулась от удовольствия, полностью окунувшись в стыд. После столь трепетных ласк, он коснулся моего подбородка, сражая своими дьявольскими глазами. Они долго буду приходить в страшном сне.

– Ротик свой открой. Давай, Ась. Тебе понравится эта шалость!

И я так покорно согласилась. Облизывала его член, возбуждаясь сильнее. Работало умело, и он сладко постанывал. Самое гадкое. Мы продолжили наши оральные ласки в ванной. И  я медленно падала в пропасть разврата. А на утро, жевала с недовольством омлет.

– Не выспалась? Что такая хмурая?

– Мы грязные лжецы! Так нельзя.

– Ась, напомни, когда мы сексом занялись? Малышка, хватит драматизировать. А то  отшлепаю! Кстати, мать просила позаниматься с тобой. Говорит самая слабенькая в музыкальном колледже! – охотно завтракал. А у меня ком встал в горле.

– Ненавижу ноты. С детства заставляли.

– Ленивая какая! Гляди, рассердишь. И я снова отведу в ванную! – встал со стула, а потом с такой жадностью поцеловал меня. Это был грубый поцелуй, кислорода совершенно не хватало.

– Я в университет опаздываю.

– Встретить тебя, шалунья? – бросил на меня свой пламенный взгляд.