Используя превосходство своего флота, жители Родоса решили наказать монополиста. В 219 году до н. э. они нанесли поражение защитникам Византия и не просто потребовали снижения сборов, а добились их полной отмены. Между тем Византий не остался без средств к существованию. Как признанный центр торговли город зарабатывал хорошие деньги.

К этому времени в Средиземноморье начало ощущаться влияние еще одного центра силы. На Апеннинском полуострове постепенно и на первый взгляд почти незаметно стал возвышаться Рим. К 202 году до н. э. он одержал победу над большим торговым городом Карфагеном и занял главенствующее положение в Западном Средиземноморье (правда, перед этим Рим сам оказался на грани катастрофы)[7]. Если бы македонские монархии объединились, они могли бы блокировать Рим и не позволить ему расширять свои территории. Однако, подобно греческим городам, они, похоже, предпочитали воевать между собой и покориться Риму поодиночке.

В 192 году до н. э. Рим начал войну с крупнейшей македонской монархией – империей Селевкидов, занимавшей значительную часть азиатских земель, прежде принадлежавших Персии. Рим вышел из войны победителем, и в 190 году до н. э. войско римлян впервые высадилось в Малой Азии. Удача и здесь сопутствовала римлянам, и влияние Рима заметно выросло.

В 133 году до н. э. умер, не оставив наследников, пергамский царь Аттал III. Свое царство, лежавшее в западной части Малой Азии, он оставил Риму, который впоследствии превратил его в свою азиатскую провинцию. Прочие царства Малой Азии, еще со времен Александра Великого объединенные греческим языком и культурой, стали послушными марионетками Рима, отличаясь лишь степенью своего падения. Сопротивлялось лишь Понтийское царство на северо-востоке полуострова, но в итоге сдалось и оно. К 62 году до н. э. римский полководец Помпей превратил все некогда самостоятельные царства Малой Азии и Сирию в римские провинции или зависимые государства во главе с царями-приспешниками Рима.

Византий тоже оказался под пятой римлян. В действительности правящая верхушка сама давно пошла на сближение с Римом, видя в нем защитника от греческих и македонских царств, заинтересованных в первую очередь в низких пошлинах.

Конечно, вполне предсказуемо, перемены никак не сказались на размере пошлин. Римляне сами были вынуждены их платить, а потому стремились к сокращению издержек. В итоге Византию позволили остаться «свободным городом», то есть разрешили жить по своим законам, но с условием, что эти законы не будут идти вразрез с интересами Рима. Следить за выполнением условия отряжались специальные назначенцы. Более того, Византий платил Риму налоги и не мог самостоятельно принимать решений о контактах с другими частями римского мира.

Безусловно, получил кое-что взамен и Византий. По мере того как римское господство все шире распространялось на страны Средиземноморья, в регионе становилось спокойнее. Поутихли бесконечные распри и борьба за главенство в регионе. Вопрос был решен – доминирующей силой стал Рим.

Однако необходимо упомянуть и о пятидесятилетием периоде гражданской войны, всколыхнувшей римский мир в I веке до н. э., который закончился в 31 году до н. э. При Октавиане, внучатом племяннике Юлия Цезаря, прежние республиканские институты Рима претерпели реорганизацию, и была создана Римская империя. Ее первым императором стал Октавиан, взявший себе имя Август.

На протяжении последующих двух веков все Средиземноморье, в том числе и Византий, жили в обстановке почти полного мира. Никогда прежде, да и позже тоже этому региону не удавалось так долго жить без войн. Были, правда, сражения на границах империи, восстание в Иудее, а в 68 и 69 годах[8] – борьба за власть после смерти императора, но все это были почти не заслуживающие внимания эпизоды, так сказать, легкая рябь на водной глади истории.

Наряду с некоторыми другими странами грекоговорящего мира Византий по-прежнему обладал определенной автономией. В частности, мог выбирать своих правителей – по крайней мере, в первое столетие существования империи. Однако со временем пришел конец и этому «мягкому сепаратизму». Все острее вставала задача унификации экономики и социальной сферы составных частей империи, с тем чтобы государство могло дать отпор врагам, не дремавшим у ее границ.

Например, на восток от Малой Азии и Сирии располагались обширные территории восточной половины прежней Персидской империи. С закатом Македонской империи местные власти здесь заметно окрепли. При двух династиях персидских царей – Аршакидах (в их правление страна называлась Парфянским царством) и Сасанидах (они возвратили стране прежнее название – Персия) – в течение семи столетий этот район постоянно беспокоил Рим[9].

Когда Рим, чьи экспансионистские устремления заметно пошли на спад, попытался собраться с силами и дать отпор Парфии, вдруг выяснилось, что даже номинально свободные города на Востоке – это потенциально слабое звено управленческой системы. Правивший в 69–79 годах император Веспасиан положил этому конец. Руководствуясь интересами обороны, он сделал все островки самоуправления составными частями Римской империи. Реформа затронула и Византий. Объявляя горожанам о том, что город перестает считаться свободным, он с некоторой долей презрения заявил: «Вы забыли, что значит быть свободными».

Он был прав, хотя о вине города здесь можно говорить лишь отчасти. В течение двух столетий Византий пользовался лишь номинальной свободой. Фактически его независимость была пустым звуком. Когда же Веспасиан отобрал у города «свободу», он на самом деле лишил его лишь призрачной независимости.

Не важно, имел Византий независимость или нет, но в период установившегося в Римской империи мира богатый торговый город процветал, а его жители даже забыли слово «война». Вероятно, учителя рассказывали школьникам о великой осаде города Филиппом Македонским и о том, как удалось ее ликвидировать, однако с тех пор прошло уже пять веков, лишенных каких-либо героических событий.

И вот наступил роковой 192 год – император Коммод был убит, а Римскую империю сотрясали схватки претендентов на престол. Вскоре их осталось трое: на западе страны – Клодий Альбин, в центральных районах – Септимий Север, на востоке – Песценний Нигер. Все они были командующими армиями, и, что таило особую опасность, силы их войск оказались равны.

Самым решительным и территориально ближайшим к Риму оказался Септимий Север. В 193 году он вошел в город и провозгласил себя императором. Альбину и Нигеру это, естественно, не понравилось. Главная опасность исходила от Нигера – признанного полководца, который контролировал восточную, наиболее процветающую треть империи. Под его властью находился Египет, откуда Рим ввозил большую часть продовольствия. Поведи Нигер игру более расчетливо, он, вероятно, стал бы императором сам.

Но Нигер успеха добиться не смог. Возможно, переоценил свои силы. А предприимчивый Север уже через тридцать дней пребывания у власти оставил столицу и выступил в направлении Византия, который Нигер считал своим оплотом.

Север приказал одной из частей своей армии осадить Византий, а с основными силами направился в Малую Азию, где планировал разбить войска Нигера. В 194 году армия Севера трижды сражалась в Малой Азии с противником и каждый раз одерживала победу. Наконец Северу удалось схватить и обезглавить Нигера.

Однако эта победа не означала, что Север покончил и с Византием. Много столетий назад Виза не ошибся – сама природа защищала город в бухте Золотой Рог, заметно осложняя задачу захватчикам, в том случае если его жители действительно собирались стоять насмерть. Так, без помощи извне небольшой город противостоял империи целых два года.