– Простил.

– Да, бред полнейший. Ты чуть ли не грозился прикончить, а тут доброта проснулась? Ответь, – расспрашивала, пытаясь всё понять.

– Просто брезгую брать средства от распутной девки. Раз со мной согласилась лечь в койку, то и с другим тоже. Шлюхи они такие.

– Урод бесчувственный! Самый омерзительный. Мы даже не занялись сексом, а ты считаешь грязной падалью, об которую можно вытирать ноги и говорить столько оскорблений в лицо, – едва не заплакала, его надменный тон, невероятно злил.

– Я повторять дважды не стану. Поешь и убирайся вон, – причинил много боли. Даже отказалась пить чай, выбежала в коридор, и начала ускоренно обуваться. – Вернулась за стол!

– Зачем? Вдруг заражу венерическими болезнями. Ты просто кретин! Аморальная скотина, которая ни капли не заслуживает нормального общения, – искала ключи, чтобы скорее покинуть квартиру, но тут схватил меня за шкирку, и насильно выдвинул стул на кухне.

– Убогая Мышь, которая вытрепала все нервы! Жуй хлеб с колбасой, твоей любимой. А потом отчаливай на все четыре стороны и продавайся за деньги в переулках. Соплячка недоделанная! – морально задел, назло откусила бутерброд. Но только завтрак совершенно не принес удовольствия. Молча сидела, а он поглядывал в окно.

– И прекратишь следить за мной?

– Да. Вот, снимешь себе комнату. Или пожрать купишь, – положил банкноту.

– Я ее не заработала. Обойдусь, – вымолвила с несказанной дерзостью.

– Гордая какая! Ну беги, малыш, клянчи милостыню. Мне чихать на подобную тварь!

– Наконец-то отвяжешься, а то устала оглядываться назад, вдруг придурок с пистолетом в спину дышит. Сегодня прям напьюсь от счастья. Сам ты подонок продажный, понял? – хлопнула дверь его квартиры и расплакалась в лифте.

Сравнял с грязной эскортницей. Я отдала бы ему честь, потому что люблю. Втрескалась в бездушного деспота. А он охарактеризовал меня данным поступком. Надо скакать от счастья, тиран отпустил. Но только моё сердце медленно останавливается. В него будто воткнули острый кинжал. Рыдала навзрыд, душевная боль настолько пронизывающая. Оказавшись на улице, я вглядывалась в прохожих, которые все были счастливы, они держались за руки. А у меня нет семьи. Родная сестра предала, жестоко обманув. Сидела в парке, вся голодная и униженная. Встречала закат. Счастье, это семья, и любящие люди. И не важно сколько денег в кармане. Главное это дом, где много веселья и улыбок. Слезы всё скатывались, мне так тяжело на душе после нашей ссоры с монстром. Звоню ему, а он не берет рубку. Да, хоть услышать голос. Это же спасение для его Мышки. Привыкла к этому прозвищу. Разгуливала по бульварам, решив возвратиться. Нашла знакомый подъезд. Одолевает сомнение, а если выставит. В нем же столько жестокости. Предпочла идти пешком, шагаю, обдумывая с чего начну наш разговор. Усталость просто дикая. Наш ворчун не сразу впустил. Замучила замок, но когда дверь отворила блондинка, в одном полотенце, одолела ревность.

– Ты к Ратмиру? Он в душе, – твердила с несказанной стервозностью.

– Извините, ошиблась, – побежала я вниз по ступенькам. Он выбросил из своей жизни, и привел новую клушу. Ненавижу.

Агата

Ну и пусть таскается с лахудрой. Я что себя на помойке нашла? Устроюсь на работу, и докажу принципиальному бандиту насколько сильная и отважная. Шлялась, вглядываясь в объявления. Не везёт с вакансиями. И живот сводило от голода, а гад сейчас ласкает ту намалеванную стерву. Опять он в мыслях, прокрался в сознание. Пока размышляла на тему заработка, окликнула пожилая дама.

– Выручишь, девонька?

– Извините, сама голодаю. Стыдно наскребать вам мелочь, – вымолвила стыдливо.

– Ох, смешная! Не денег прошу. В супермаркет отлучиться! – взяла она сумку и поспешила в магазин, а я осталась около прилавка с яйцами. Выглядывала её, но очевидно задерживалась. Уже наворачивала не первый круг. Дождь начался.

– Думала, бросили всё!

– Прости, старую дуру! Со знакомой болтали! Давай вознагражу! Десяток яиц возьмёшь? – галантно она предложила. – Я кстати, тётя Валя. Живу через дорогу.

– Спасибо, но жарить их негде!

– Бездомная?! И документов нет?

– Паспорт с собой, но только с работой не везёт! – рассказала ей о всех напастях, которые приключились.

– Худющая вся, не успеешь оглянуться ветром унесёт. На чай заглянешь? У меня ватрушки дома, из свежего творога! – расхваливала свою выпечку.

– Неудобно. Вам лишь забот прибавлять.

– Ох, горе луковое! Тебя как зовут?

– Агата! Вы только не беспокойтесь! Я правда сытая, – отвела взгляд, но боюсь заподозрит неладное.

– Врать дряхлой кляче не хорошо. Скорее домой! – торопила приветливая старушка. Она жила на первом этаже. На балконе цветы, насколько всё уютно.

– Вы одинокая? Или с семьёй?

– Внучка есть. Но нашей нахалке некогда. Университет, парень вечно окучивающий. Молодёжь, сейчас легкомысленная! Руки мой! – проявила заботу. Из кухни доносился просто божественный запах. Вспоминала былые времена. Больше всего обожала лепить пельмени. – А ты сирота, значит?

– Бабуля умерла год назад. Сестра предательница оставила с кучей долгов! – едва не прослезилась я. И несчастная женщина, чудом не выронила чашку.

– Матерь божья! Эгоистка! Бросать родную кровинку в беде. Агата, не расстраивайся, она оценит, но позже, – подлила ещё горяченького напитка.

Болтали с ней до ночи. И гостеприимная женщина настояла, чтобы я заночевала у неё. Но утром сама еле встала с кровати.

– Простите, вам плохо?

– Давление подскочило! А в субботу покупателей много. Но сил нет!

– Я продам яйца! Ложитесь поудобнее, какие обычно лекарства принимаете? – старалась ей угодить.

На рынке освоилась, мне даже не хамили. Но на жаре стоять трудно, пот выступает на лбу. Улыбалась посетителям, пока не заметила высокого головореза. Явился сволочь. А вчера, видимо с ней кувыркался. Стоит, улыбается. Хватит лыбиться, дегенерат. Ничего испорчу ему настроение. С довольной мордой, запустила в Ратмира три яйца. А когда они разбились, вздрогнула. Прячусь под прилавок, боясь его как огня. Боже, что сейчас произойдёт?

Агата

Вот уж вляпалась, он настолько озверевший. Но я рада, что отомстила. А то обозвал шлюхой, девицей легкого поведения. Пусть помучается. Начнем с того налетел на продавца, торговавшего овощами.

– Мужик, ты спятил? Думаешь на твой преклонный возраст посмотрю? Испачкал меня, – изъяснялся недовольным голосом.