- Прости, - прошептал Деклан, услышав, что Зейн остановился перед ним. К своему удивлению, он почувствовал, как Зейн провел пальцами по его волосам. Успокаивающее движение было настолько неожиданным, что Деклан закрыл глаза и даже наклонился навстречу его прикосновению.

- Когда ты перестанешь наказывать себя, Деклан?

Прежде чем Деклан успел ответить, кто-то забарабанил в дверь с такой силой, что она задребезжала. Он почувствовал, как Зейн отпустил его.

- Мне открыть? - спросил Зейн.

- Деклан, открой эту чертову дверь, или я сам ее открою!

- Вот и ответ, - сухо сказал Зейн.

- Открой, пожалуйста, - попросил Деклан, заставив себя открыть глаза и смахнув несколько слезинок, начавших застилать ему зрение.

Зейн бросил на него обеспокоенный взгляд, а затем подошел к двери и открыл ее. Он, казалось, не удивился, когда Джаггер ворвался в комнату, бросил один взгляд на мокрое от слез лицо Деклана, схватил Зейна за рубашку и прижал к стене.

- Ты что, блядь, с ним сделал? - прорычал Джаггер.

- Дай угадаю, - съязвил Зейн, оглядывая Джаггера с ног до головы, а затем перевел взгляд на Рена, стоявшего в дверях. - Джаггер и Рен.

- Джаггер, отпусти его, - тихо сказал Деклан.

Джаггер не сразу отпустил Зейна, хотя его хватка несколько ослабла, когда он, казалось, понял, что Деклан не пострадал. Рен прошел мимо Джаггера, и Деклан опустил взгляд, увидев смесь предательства и замешательства в глазах Рена, когда тот увидел эту сцену. Теплые пальцы коснулись его подбородка, и он позволил Рену поднять голову так, чтобы их глаза встретились.

- Ты в порядке? - мягко спросил Рен.

Деклан сомкнул пальцы на запястье Рена, но не попытался убрать руку, теперь ласкавшую его щеку. Ему удалось кивнуть, и это движение, казалось, было тем, что нужно Джаггеру, чтобы, наконец, отпустить Зейна.

- Вон! - рявкнул Джаггер на Зейна, но Деклан не удивился, когда Зейн не двинулся с места.

Зейн перевел взгляд на Деклана, и он быстро кивнул ему.

- Спасибо, Зейн, - прошептал Деклан.

Хотя их с Зейном пути иногда пересекались по работе, Деклан знал, что независимо от того, что произойдет сегодня вечером, их с Зейном отношениям конец. Зейн вышел, не сказав больше ни слова, и Джаггер захлопнул дверь.

- Как вы меня нашли? - Спросил Деклан, потянувшись за своей футболкой и натягивая ее через голову.

- Я вспомнил, что это было одно из тех мест, куда ты ходил в тот день, когда я следил за тобой. Мы решили заехать по пути к тебе домой, на случай, если ты здесь и увидели твою машину, - сказал Джаггер.

Гнев ясно читался в его тоне и в том, как напряглось его тело, пока он топтался у двери. Деклан задумался, пытался ли он просто взять себя в руки или же ожидал, что Зейн вернется в комнату.

- Почему ты ушел? - Спросил Рен, убирая руку с щеки Деклана и присаживаясь на кровать рядом с ним.

Деклан уронил голову на руки и уперся локтями в колени. Он избегал этого момента всю свою жизнь, но это ни к чему хорошему не привело. Его тело перестало отрицать то, чего хотело, да и мозг не отставал.

- Хижина принадлежала моему деду. Когда я был маленьким, родители много путешествовали, поэтому я проводил там с дедушкой почти каждые выходные в течение учебного года, после того как моя бабушка умерла, когда мне было четыре. Он научил меня рыбачить, охотиться... всему. Он единственный, кто был у меня, пока не появилась Сильви.

Боль пронзила тело Деклана, когда он вспомнил о своем дедушке и Сильви. Боже, он скучал по ним.

- В школе у меня были проблемы с приобретением друзей, и дети часто задирали меня, потому что считали странным. «Социально неловкий», сказал моим родителям школьный психолог в один из немногих случаев, когда они действительно пришли на родительское собрание. Мои родители говорили, что я должен стараться быть нормальным, как другие дети. Мой дедушка сказал, что я должен послать детей на хуй, - сказал Деклан.

Легкая улыбка промелькнула на его губах, когда он вспомнил грубоватое и в то же время трогательно простое заявление своего деда. Он был так удивлен, услышав, что его дед употребил слово на букву «Х», что ему потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что его дед заступался за него, в то время как родители этого не делали.

- Я боготворил его, - прошептал Деклан. - Я даже не подумал дважды, прежде чем сказать ему, что меня привлекают мальчики, а не девочки. Я просто ожидал, что он скажет мне, что все в порядке… что со мной все в порядке.

Теплая рука Рена стала поглаживать ему спину, и Деклан подавил желание попросить Джаггера тоже прикоснуться к нему. Но слова были излишни, потому что Джаггер взял руки Деклана и отвел их от его лица. Пальцы Джаггера переплелись с его пальцами, и Деклан сосредоточился на мужчине, присевшим перед ним на корточки.

- Что произошло? - тихо спросил Джаггер.

- Он сказал мне, что это неправильно. Что это противоестественно. Он сказал, что я отправлюсь в ад, потому что Бог ненавидит педиков, и я таким и буду. Он заставил меня пообещать, что я никогда больше не буду этого делать и упоминать об этом. Я так боялся потерять его, что поклялся в этом. Я надеялся, что все вернется на круги своя, но когда я должен был его навестить, он начал оправдываться, что занят. Всякий раз, когда я его видел, он спрашивал меня, не голубой ли я.

- Сколько тебе было лет? - услышал он вопрос Рена.

- Тринадцать, - ответил Деклан. - Он умер, когда мне исполнилось семнадцать. Когда я узнал, что он оставил мне хижину, то воспринял это как знак того, что он, правда, любил меня, но я убедил себя, что должен сдержать свое обещание. Он был единственным, кроме Сильви, кто когда-либо по-настоящему любил меня, но он ненавидел эту часть меня, поэтому я решил тоже ее возненавидеть - притвориться, что ее не существует. Так что я никому больше не рассказывал, даже Сильви, а ведь я встречался с несколькими девушками, когда поступил в полицейскую академию. Потом Сильви заболела, и это показалось мне неважным.

Деклан замолчал, пытаясь восстановить контроль над своим прерывистым дыханием. Успокаивающие прикосновения Рена продолжались, а Джаггер не делал попыток отпустить его. И ни один из мужчин не настаивал на том, чтобы он закончил свой рассказ.

- После того, как Сильви стало лучше, я вернулся на работу и узнал, что офицер, под началом которого я проходил обучение, гей. Его звали Мак, и другие офицеры в отделе часто говорили о нем гадости и обращались с ним как с грязью. Я боялся, что, работая с Маком, они заподозрят, что я тоже гей, поэтому попросил о переводе. Моя просьба была удовлетворена, - сказал Деклан.

По его щекам потекли слезы.

- Я столкнулся с Маком в раздевалке в тот день, когда подтвердили мой перевод. Я был очень смущен, но он сказал, что все в порядке и что он все понимает. Он сказал, что, по его мнению, из меня получится отличный полицейский. Это был последний раз, когда я его видел. Той ночью он погиб в перестрелке с подозреваемыми в проникновении в дом, потому что подкрепление, которое он вызвал, так и не прибыло. На следующий день парни шутили по этому поводу - они говорили, что лучший вид гомиков – мертвые гомики. Возможно, если бы я не попросил о переводе...

- Ты был молод и напуган, Деклан, - прошептал Джаггер. - Это не твоя вина.

- У него был парень, - сказал Деклан. - Я видел его на похоронах. Там были только он и я - семья Мака отреклась от него. Я смотрел, как опускают его гроб в землю, и знал, что если я когда-нибудь что-нибудь скажу, это станет моим будущим… Будущим Сильви. Я в гробу, а Сильви стоит одна над моей могилой.

Деклан потянулся, чтобы вытереть слезы, и в его руку осторожно вложили салфетку.

- Я впервые был с другим мужчиной, когда мне было почти двадцать семь. Я пошел в гей-клуб в Портленде и позволил какому-то парню снять меня. После этого я ходил в разные клубы в разных городах, когда уже не мог сопротивляться желанию. Но давление от того, что меня узнают, было слишком сильным, и я перестал. В прошлом году я познакомился с Зейном. Он адвокат защиты, поэтому мы несколько раз виделись в здании суда и когда он приезжал в участок на встречу с клиентами. Должно быть, он заметил что-то в том, как я смотрел на него, потому что однажды на парковке он столкнулся со мной лицом к лицу и сказал, что мы можем дать друг другу то, что нам нужно. Ему было столько же, сколько и мне, так что я согласился.