В числе наиболее часто приводимых в этой связи изображений — Стела 1 в Ла-Венте (рис. XVII), и т. н. «El Rey» (Царь, Правитель) на Рельефе 1 в Чалкатзинго (штат Морелос). В обоих случаях персонаж находится в пасти Вселенского Монстра, что подчеркивает его высочайший социальный статус.

Рис. XVII. Степа 1. Ла-Вента (по: [The Olmec World., 1995, p. 37]).

Рис. XVIII. Стела D. Tpec-Сапотес (по: [Bruhns, 1999, p. 167]).

Рис. XIX. Стела 5. Ла-Вента. Высота 326 см, вес более 1,5 т (по: [Gonzalez, 1997, р. 85]).

Среди других произведений ольмекского искусства специалисты обращают внимание на сильно поврежденную эрозией пару (женщина-мужчина) на Стеле D в Трес-Сапотес (рис. XVIII), а также на сцену на стеле 5 из Ла-Венты (рис. XIX). По одной из интерпретаций, на ней запечатлен брачный обряд; центральный персонаж — невеста в богатом наряде, левый персонаж — предположительно супруг. Наиболее интересен третий участник сцены. Одни видят в нем некое сверхъестественное существо, другие — служительницу культа весьма преклонного возраста («старую шаманку»), осуществляющую церемонию. Четвертый персонаж расположен над участниками бракосочетания и трактуется как изображение божества, благословляющего этот важный, возможно династический, союз.

Рис. XX. Монумент 21. Чалкатзинго (по: [The Olmec World…, 1995, р 109]).

Следует отметить и еще одно изображение в Чалкатзинго — монумент 21 (рис. XX). Персонаж на монументе 21 демонстрирует некий крупный предмет (церемониального или ритуального характера), завернутый в богато украшенную оленью шкуру.

Наиболее детальный и последовательный анализ женских изображений в ольмекском искусстве принадлежит американской исследовательнице Б. Фолленсби. По ее мнению, женские изображения в монументальной скульптуре более многочисленны, чем принято считать. Так, в частности, она интерпретирует как женские изображения на монументе 47 в Сан-Лоренсо и монументе 1 в Круз-дель-Милагро, монументах 5, 65, 70 и 72 в Ла-Венте, а также считает женскими колоссальные каменные головы 3 и 10 в Сан-Лоренсо, 1 и 4 в Ла-Венте.

Не менее любопытно и прочтение Б. Фолленсби смысла клада № 4 в Ла-Венте из 16 фигурок и 6 вертикально поставленных кельтов. По ее мнению, это более подробная (чем на стеле 5) сцена бракосочетания представителей ольмекской элиты. Согласно Б. Фолленсби, фигурки № 9, 18, 20 и 21 являются женскими, № 7, 12–17, 19 — мужскими, а № 8, 10–11 и 22 — неопределенными. При этом фигурка 9, изготовленная из наиболее ценного жадеита, рассматривается как невеста.

------

Среди ольмекских произведений искусства малых форм, безусловно, особое восхищение вызывают изделия из зеленых и голубовато-зеленых пород камня и, прежде всего, жадеита. Ольмекские ювелиры и камнерезы, используя неолитическую по своей сути технику обработки, произвели сотни и тысячи уникальнейших изделий — кельтов, фигурок, масок, бус и подвесок, ушных катушек и ожерелий, а также множество предметов, назначение которых нам неизвестно.

Рис. 115. Жадеитовый фигурный кельт (место находки неизвестно). Классические черты ольмекского стиля — V-образное углубление на голове, брови в виде языков пламени, искаженный рот (по: [Joralemon, 1971, р. 56]).

Рис. 116. Жадеитовый кельт. Штат Оахака (по: [Covarrubias, 1957, PI. XVI]).

Рис. 117. Жадеитовый кельт. Ла-Вента. Тщательно проработаны лишь детали головы и лица (по: [Stirling, 1943, PI. IV]).

Рис. 118. Жадеитовый кельт. Штат Оахака по: [Joralemon, 1971, Р. 57]).

Жадеитовые и серпентиновые кельты — знаменитые «votive axes» — стали известны коллекционерам и антикварам Нового и Старого Света задолго до начала систематических археологических исследований в районе Мексиканского залива (рис. 115–120). Сотни кельтов, фигурных, отполированных до блеска или с выгравированными на их поверхности и подчеркнутых охрой или краской изображениями, найдены в Ла-Венте, Эль-Манати и Ла-Мерсед, а также на памятниках за пределами Ольмана^[271]. Они составляют небольшие комплексы и насчитывающие десятки изделий клады, произвольные или геометрически исполненные выкладки.

Рис. 119. Жадеитовый кельт (место находки неизвестно)(по: [Joralemon, 1971, р. 75]).

Рис. 120. Фрагмент жадеитового кельта (место находки неизвестно) (по: [Joralemon, 1971, р. 78]).

Приверженность ольмеков к этому виду изделий специалисты объясняют многогранной символикой кельтов. Топоры-кельты были основным инструментом ольмекских земледельцев при расчистке участков под маисовые поля. К. Таубе считает, что сама форма ритуальных кельтов продиктована формой кукурузных зерен, а создание (закладка) тайников и посвятительных кладов с кельтами повторяет процедуру посева зерен в землю^[272].

П. Ортиз и М. Родригес, по материалам памятников Эль-Манати и Ла-Мерсед, подразделяют собственно кельты-инструменты и кельты ритуальные. Последние более разнообразны по форме, т. к. не привязаны к функции, и отличаются тщательной обработкой поверхности. Интересны и сюжеты в мифологии мексиканских индейцев, проживающих в зоне Мексиканского залива (в т. ч. в штате Веракрус). В них полированные топоры связываются с громом и молнией, которые прорезают небо и пропускают дождь на землю, а место находки кельта указывает на то, что сюда ударила молния (рис. 121)^[273].

Рис. 121. Жадеитовый кельт с гравировкой. Рио-Пескуэро (no: [Furst, 1981, р. 154]).

Рис. 122. Голова из мрамора. Штат Пуэбла. Высота ок. 13 см.

Рис. 123. Серпентиновое изделие, известное как «Фигурка из Далласа» (место находки неизвестно). По мнению специалистов, изображает отдыхающего правителя.

Столь же многочисленны среди изделий из «зеленого камня» и фигурки людей, животных и сверхъестественных персонажей, стоящих или сидящих, одиночные или парные, нормальных пропорций или искаженных (карлики, горбуны), без каких-либо предметов или с предметами (в т. ч. с ягуароподобными младенцами) в руках. Изображения человека достаточно стандартны: деформированные, бритые или со слегка намеченными прическами головы, раскосые глаза, короткие шеи, опущенные вниз уголки рта. Тела проработаны менее тщательно, чем головы и лица, и прикрыты обычно лишь небольшими набедренными повязками или короткими юбками. На многих фигурках видны следы охры или красной краски (рис. 122, 123).

Как и в случае с кельтами, символика и назначение фигурок могли быть самыми различными. Они могли служить в качестве личных или семейных амулетов, являться центральными частями домашних алтарей, помещаться в погребения или составлять самостоятельные клады-композиции, как, например, клад № 4 в Ла-Венте. Возможно их ношение в качестве подвесок или статусных символов.

------------

Гипотеза К. Тэйт

Внимание исследователей традиционно привлекали и привлекают образцы монументальной скульптуры ольмеков (колоссальные каменные головы, стелы, алтари, гробницы, саркофаги) и предметы из жадеита (маски, статуэтки, украшения). Однако не менее интересные наблюдения были сделаны специалистами и при изучении других форм ольмекского искусства, в частности мелкой пластики — человеческих фигурок из керамики и камня.