В целом же, по мнению В. И. Гуляева, ольмекская культура «прошла в своем развитии через несколько последовательно сменявших друг друга этапов. Древнейший из них (относящийся к сред-неархаическому времени) представлен в Ла-Венте (этап Ла-Вента I) и Сан-Лоренсо (этап Сан-Лоренсо). Второй этап — позднеархаический — отчетливо выявляется в Ла-Венте (Ла-Вента II), в Трес-Сапотес (Трес-Сапотес I), в Серо-де-лас-Месас (нижний I) и в Сан-Лоренсо (этап Палангана, I часть).

Наконец, протоклассический этап конец Трес-Сапотес I и Ла-Вента II, Серро-де-лас-Месас нижний I, Сан-Лоренсо — Палангана поздняя) тоже представлен с достаточной полнотой»^[179].

В следующем 1973 г. в журнале «Советская этнография» появилась рецензия Ю. В. Кнорозова (см. Прил.) на две книги М. Ко, посвященные раскопкам в Сан-Лоренсо и истории исследования ольмекской культуры^[180]. Признавая большую научную значимость обеих работ, Ю.В. Кнорозов остановился на основных этапах развития мезоамериканских культур и некоторых узловых проблемах аяьмекской археологии. Он, в частности, подверг сомнению «гипотезу восстания», приведшую к упадку Сан-Лоренсо ок. 900 г. до н. э.: «Что подвластные городу общинники подвергались тяжелому угнетению, не вызывает сомнений… Однако волнения из-за привлечения на строительные работы могли пметь место во время самих работ, а не по окончании их. Далее, в случае успеха вожди восставших просто захватили бы власть в городе (что не раз бывало на Древнем Востоке), но это, конечно, не привело бы к гибели самого города… Город мог быть разрушен войсками другого города-государства, например, той же Ла-Венты…»^[181]

Говоря о намеренном разрушении и последующем захоронении монументальной скульптуры Сан-Лоренсо, Ю. В. Кнорозов приводит ряд интересных аналогий о ритуальном уничтожении статуй и храмов как вместилищ душ и богов у майя. Он также подчеркнул, что М. Ко, по его мнению, склонен несколько преувеличивать влияние ольмеков на соседние регионы и центры (в частности, Монте-Альбан).

Ю. В. Кнорозову принадлежит также любопытная интерпретация названия «ольмеки». Опираясь на мезоамериканские этногонические легенды (легенды о происхождении народов), он предполагал, что в древности могла произойти миграция группы населения (ольмеков) с севера вдоль побережья Мексиканского залива к устью р. Грихальва. Согласно легенде, ольмеки перебили живших там великанов и основали свои поселения. Само же название «ольмеки» («ульмеки») связано не с термином «душистая смола» (астекское улли), а с термином «съедобная улитка» (на языке майя — ул). Таким образом, ольмеки — это «ракушкоеды», а сама этимология указывает на значение речных и морских продуктов в ольмекской палеодиете^[182].

Весьма интересные попытки реконструировать элементы мифологической системы ольмеков были предприняты в начале 1970-х гг. Р. В. Кинжаловым. Привлекая широкие аналогии по археологическим культурам Мезоамерики, он предложил выделить в ольмекском пантеоне несколько персонажей, условно названных «богиней с косами», «толстым богом», «старым богом», «близнецами», «кукурузным божеством», «бородатым богом» и др.^[183]

Некоторую паузу в публикациях отечественных авторов по ольмекской проблематике в конце 1970-х — начале 1990-х гг. заполнили переводные издания книг М, Стингла, Д. Соди, К. Ламберг-Карловски, М. Галича и др.^[184] В них целые разделы и главы посвящены «ольмекской загадке» и сопровождаются яркими фотографиями жадеитовых изделий, монументов и гигантских каменных голов.

Обратим внимание также и монографическое исследование В. М. Массона «Первые цивилизации», вышедшее в 1989 г.^[185] В нем на широком историческом фоне рассматриваются основные теоретические аспекты возникновения и структуры ранних цивилизаций Месопотамии, Восточного Средиземноморья, Малой Азии, Ирана, Средней Азии, Индостана, Китая, а также Перу и Мезоамерики. Пять страниц посвящено ольмекской культуре, которую автор определяет следующим образом: «По основным параметрам, имя в виду ремесленную специализацию и развитие монументальной архитектуры, равно как, добавим, и монументальной скульптуры, олмекское общество явно представляло собой активно развивающуюся цивилизацию…»^[186].

Ряд интересных публикаций появился в последние 5–7 лет. В них ольмекские материалы рассматриваются в широком контексте зарождения, развития ранних цивилизаций доколумбовой Америки, социально-политической структуры, формирования художественных стилей, влияния и взаимовлияния археологических культур^[187].

Ольмекские центры рассматриваются в статье Д. Д. Беляева «Ранние вождества в Юго-Восточной Мезоамерике», посвященной начальным этапам политогенеза^[188]. Складывание надобщинной социально-политической организации в Сан-Лоренсо он относит к XII в. до н. э., а фазу Накасте (900–700 гг. до н. э.) характеризует состоянием определенного политического кризиса, но не упадка. Строительство монументальных сооружений в Ла-Венте — маундов и пирамиды (комплексы А и С), по его мнению, приходится на период 900–750 гг. до н. э. Тогда же берет свое начало и традиция создания массивных мозаичных выкладок из серпентина. Позднее, V в. до н. э., датируются погребения в гробницах и саркофагах Ла-Венты. В итоге он констатирует, что сложные вождества существовали в таких ольмекских центрах, как Сан-Лоренсо, Ла-Вента, Лас-Лимас, Лагуна-де-лос-Серрос, а также в периферийной части Ольмана в Трес-Сапотес. Около 400 г. до н. э. Сан-Лоренсо и Ла-Вента приходят в упадок, что знаменует собой конец ольмекской археологической культуры и ее трансформацию в эпиольмекскую. Приоритет в политической сфере, по мнению Д. Д. Беляева, переходит к Трес-Сапотес и Лагуна-де-лос-Серрос, а также к новым центрам на территории Веракруса — Серро-де-лас-Месас и Эль-Вьехон.

Продолжают появляться, хотя и крайне редко, переводные работы, среди которых следует отметить, в первую очередь, разделы в многотомной «Истории человечества», написанные французским археологом Кристиной Нидерберже^[189]. Периодизация ольмекской цивилизации по К. Нидерберже предполагает три фазы: древние ольмеки (1200-900 гг. до н. э.), расцвет культуры ольмеков (900–700 гг. до н. э.), упадок культуры ольмеков (700–500 гг. до н. э.). Весьма полезным для самого широкого читателя оказался бы перевод на русский язык монографий М. Ко, Р. Дила, И. Берналя, П. Ортиза и многих других авторов, упомянутых в настоящем обзоре.

Остается надеяться, что ольмекская культура будет и далее оставаться в сфере интересов отечественных американистов, а читатели в самом скором времени смогут познакомиться с детальными исследованиями по ольмекскому искусству, ритуалу и социальной структуре ольмекского общества.

Раздел 2. Ольман — страна ольмеков

2.1. Истоки ольмекской культуры

Мы можем никогда не найти все ответы, но это не значит,

что мы не должны формулировать новые и более сложные вопросы…

Ричард Дил

Рис. 40. Серпентиновая фигурка. Ла-Вента (по: [Drucker, Heizer, Squier, 1959, p.213])

От начала систематических археологических исследований ольмекских центров и поселений на территории штатов Веракрус и Табаско нас отделяют без малого семь десятилетий. За это время ольмекская археология прошла путь от выборочных раскопок в крупных центрах (Трес-Сапотес, Ла-Вента, Сан-Лоренсо) к комплексному изучению палеоэкологического и палеогеографического контекста возникновения, развития и трансформации оригинальной земледельческой культуры, распространившей свое социально-экономическое (а, возможно, и политическое) влияние на значительную часть мезоамериканского региона (рис. 41).