Игра в мяч, носившая ритуально-церемониальный характер, достигла апогея своего развития у майя. Судя по конструкции кортов, она собирала по несколько тысяч зрителей. На территории распространения этой культуры известно ок. 2 тыс. площадок. Самая большая из них — 70 на 168 м — находилась в Чичен-Ице. Всего же в этом центре было 13 «кортов».
По сведениям испанских хроник времен конкисты, мы знаем об игре в мяч, которая была популярна у астеков и называлась тлачтли. О важности этой игры свидетельствует тот факт, что ежегодно в столицу астекской империи импортировалось 16 тыс. каучуковых мячей.
Наиболее эффектная гипотеза связывает игру в мяч с ритуальным пролитием крови и человеческими жертвоприношениями. Эта сторона игры отражена в эпосе майя «Пополь Вух» в рассказе о братьях-близнецах, обезглавленных и возрожденных.
------
Новый этап исследований памятника Абах-Такалик (штат Чиапас) был начат в 1987 г. Мигуэлем Корсо Оррего при поддержке Министерства культуры и спорта Мексики. Обнаружение в ходе раскопок площадки для игры в мяч подтвердило широкое распространение этой игры в Мезоамерике уже в среднеформативном периоде[145].
Рис. 39. Одна из четырех «Т-образных» скульптур, украшавших западную и восточную стороны прямоугольной площади в Теопантекуанитлане, Штат Герреро. Одни специалисты усматривают в них изображение Бога кукурузы, другие — символическое изображение священных гор, третьи — ориентиры положения солнца в периоды равноденствия (по: [The Olmec World…, 1995, p. 107]).
Там же, в Чиапасе, Пьер Агринье исследовал серию местонахождений у побережья Тихого океана. Особое значение имеют материалы памятников Мирадор (Mirador) и Плюмахильо (Pluraajillo). По мнению автора раскопок, керамический материал этих памятников очень близок к материалам Сан-Лоренсо и Ла-Венты. Возможно, что это результат определенных контактов или даже присутствия носителей древнеольмекской культуры в районе штата Чиапас. Причиной тому могли быть интенсивные разработки местных источников охры, а также гематита и магнетита[146].
Новые находки ольмекских изделий были сделаны на памятниках культуры майя. Так, в Северном Юкатане в 1984 г. был найден клад из 40 жадеитовых предметов, собранных, по всей видимости, из разных мест еще в среднеформативном периоде[147]. Среди ранне- и среднеформативных материалов, обнаруженных в ходе многолетних исследований в Копане (центр майя позднеклассического времени на территории Гондураса), была и керамика с «ольмекскими» мотивами. Первые подобные находки были сделаны еще в 1893 г. вместе с погребениями в гроте[148]. В ходе раскопок аналогичных погребений под каменными насыпями, проведенных в 1980-х гг., археологи обнаружили сотни жадеитовых украшений. Одно из погребений сопровождалось четырьмя керамическими сосудами, девятью полированными кельтами, и более чем тремя сотнями изделий из жадеита (бусы, подвески в виде клыков ягуара, серьги, клипсы, гривны, браслеты). Возможно, что это один из самых ранних из жадеитовых комплексов в доколумбовой Америке (2900–2400 л. н.)[149]. Отдельные находки из жадеита известны и в других районах Гондураса[150].
Целый ряд важных публикаций появился в 1980-е гг. Большинство из них — материалы крупных научных форумов и конференций. Среди наиболее значимых публикаций: «Ольмеки и их соседи», посвященная памяти М. У. Стирлинга, «Ольмеки в региональной перспективе», «Новейшие исследования по ольмекской цивилизации»[151]. Отметим в этой россыпи статей и докладов знаковую работу Р. Дила, озаглавленную «Ольмекская археология: Что мы знаем, и что мы хотели бы знать». В ней автор сформулировал 19 принципиальных вопросов, на которые предстояло ответить будущим исследователям, — вопросы об экономической базе ольмекской культуры, социокультурном развитии, религии и искусстве, причинах угасания культуры и ее связях с соседними культурами[152].
В 1980-х гг. появляются и первые подробные библиографические сводки по ольмекской проблематике и истории исследования ольмекских древностей, начиная с публикаций второй половины XIX в.[153]
1.7. Современный этап исследования ольмекской культуры
С 1990-х гг. начинается современный этап изучения древнеольмекской культуры и культур формативного периода в целом. Он открывается в 1990–1994 гг. новым (третьим по счету после работ экспедиций М. У. Стирлинга и М. Ко) крупным проектом в Сан-Лоренсо. Проект осуществляется Анной Сайферс при поддержке Института антропологических исследований и Национального университета Мексики. Широкие изыскания проводятся в самом центре и прилегающей к нему местности, на которой в древности располагались более мелкие центры и селения, находящиеся под контролем Сан-Лоренсо. В ходе этих работ было обнаружено и перемещено в музеи значительное число новых монументов, в т. ч. и гигантские каменные головы. Последняя, семнадцатая по счету голова была найдена совсем недавно — 3 мая 1994 г.[154]
Еще один проект (San Lorenzo Regional Survey — SLRS) осуществляется в 1991–1992 гг. группой исследователей под руководством С. Симондса и R Лунагомес. В его ходе была обследована обширная зона площадью ок. 400 км4 вокруг Сан-Лоренсо и зафиксировано более 270 различных памятников (авторы разделили их на семь типов) в хронологическом диапазоне от раннеформативного до заннего постклассического периодов[155].
В 1994–1996 гг. М. Родригес начинает раскопки второго памятника в болотистой местности в 3 км от Элъ-Манати. Памятник получает название Ла-Мерсед (La Merced). На небольшом острове археологами обнаружены следы земляных насыпей, пирамидальных конструкций, жилых сооружений. Наиболее ранние материалы относятся к ольмекской культуре и, как в Эль-Манати, представляют остатки ритуальных комплексов и приношений, состоящих из множества (более 600!) полированных кельтов и их заготовок, фрагментов керамики, а также обломков пиритовых зеркал[156].
Р. Гонзалес продолжила исследования в Ла-Венте и опубликовала целую серию статей об этом памятнике, именуя его «ольмекской столицей»[157]; На сегодняшний день именно Ла-Вента и Сан-Лоренсо остаются наиболее интенсивно изученными археологами центрами древнеольмекской культуры.
Целый комплекс исследований (подробная съемка местности, подъемные сборы материала, раскопки, стратиграфические разрезы, сбор образцов для проведения анализов) проводит в 1995–1997 гг. на памятнике Трес-Сапотес археологическая экспедиция Университета Кентакки под руководством К. Пула. В результате этих исследований была уточнена хронология памятника, предложена новая детальная периодизация и общая картина культурогенеза в районе, начиная с раннеформативного периода[158].
Д. Гроув проводит работы на небольшом памятнике Ла-Исла (La Isla) в 7 км от Лагуна-де-лос-Серрос в штате Веракрус[159]. О местонахождении было известно еще с 1979 г. по сообщению П. Ортиза. В 1991 г. на памятнике, неумолимо разрушающемся под действием воды, зафиксировано несколько насыпей и скульптурных изображений ольмекского облика.
Неподалеку С. Гиллеспи обследовала местонахождение Лано-дель-Хикаро, которое в ольмекское время являлся одной из мастерских по раскалыванию камня и изготовлению крупных монументов типа алтарей[160].
Открытия новых ольмекских древностей не прекращаются и в начале XXI в. Например, в 2002 г. при исследовании одного из древнейших поселений древнеольмекской культуры — Сан-Андрес — в 5 км от Ла-Венты были обнаружены первые свидетельства настоящей письменности. На небольшой цилиндрической печати-штампе из глины сохранились изображения птицы и нескольких иероглифических символов[161]. В конце 2001 — начале 2002 г. появились первые сообщения, а затем и первые фото еще одного ольмекского трона (алтаря), найденного в местечке Эль-Маркесильо (El Marquesillo) в Веракрусе. Он выполнен в той же манере, что и ранее известные изваяния этого типа в Сан-Лоренсо и Ла-Венте.
