Я мысленно ей поаплодировала. Палец в рот такой не клади. А ведь многие женщины кинулись бы на помощь несчастному мужчинке с плачущим ребёнком.

Попрощавшись с Катей, я снова вышла на улицу. Самым очевидным было теперь позвонить мужу, чтобы выяснить, где они. Но на звонок в итоге никто не ответил…

Снова стало тревожно. Немного подумав, я не нашла ничего лучше, чем отправиться домой…

К моему облегчению, муж и дочь обнаружились именно там — дома.

От картины, которую я застала, когда вошла в гостиную, защемило сердце…

Все мы представляем свою семейную жизнь счастливой. Вступая в брак, никто не настраивается на то, что муж будет изменять, унижать, проявлять безразличие к тебе и к детям…

Когда я выходила замуж, я мечтала об очень простых, но одновременно, как выяснилось — самых сложных — вещах…

О любви, взаимоподдержке, надёжности…

Верности.

Если на мужчину нельзя положиться и опереться, то зачем он тогда вообще нужен?..

Я воображала, что мы будем дружны, крепко слиты. Что он будет любить нашу дочку, всячески баловать её (а я его за это ругать), ревновать её к первым кавалерам и защищать от всех и вся…

Что он будет держать её на руках с типично мужской неуклюжестью, говорить ей что-то глупое и одновременно трогательное, смотреть со стыдливой нежностью…

Ничего из этого не сбылось.

До этого момента.

Вася сидел на диване, а Настя спала у него на руках.

И он смотрел на неё… так, как никогда не смотрел прежде.

Внимательно, настороженно, с какой-то растерянной нежностью, которую словно бы только сейчас в себе открыл, осознал, впервые испытал. Казалось, он боялся пошевелиться, лишний раз вздохнуть, чтобы не нарушить этим её хрупкий сон…

Мелькнула мысль — неужели дочка все же нашла путь к его сердцу?..

Мне не хотелось нарушать этот момент. И все же я негромко произнесла…

— Надо было отнести её в кроватку. Нельзя, чтобы она привыкала спать на руках.

Он вскинул голову. На его лице отразилась целая палитра самых разнообразных эмоций…

Облегчение.

Радость.

Тревога.

Неловкость.

Растерянность…

И множество иных, что стремительно сменяли друг друга.

— Побоялся её разбудить, — отозвался он хриплым шёпотом.

Что ж… то, что его волновал чей-то ещё комфорт, кроме своего собственного — уже радовало.

— Если проснётся — укачаешь, — отозвалась коротко, направляясь на кухню.

— Я?! — донеслось мне в спину.

— Ну, ты, судя по всему, сегодня отлично справился. Значит, и дальше сможешь. А я устала.

Я кинула на него взгляд из-за плеча, ожидая какой-нибудь пренебрежительной реплики, вроде типично мужского «да что ты вообще делала, чтобы устать?», но этого, на удивление, не последовало.

Напротив — в глазах мужа светилось чувство вины.

И куда только делся тот мачо, который ещё сегодня днем, брызжа слюной, кричал мне, что будет делать, что хочет, и встречаться, с кем приспичит?

— Лия, я хотел сказать… — пробормотал он, неловко поднимаясь с дивана с дочкой на руках.

— А я не хочу слушать, — отрезала в ответ. — Наслушалась уже достаточно.

— Я о другом хотел… Ты, наверно, подумала… а я ведь не…

Он судорожно пытался что-то объяснить, сбиваясь и прерываясь. Я перехватила его взгляд. Собрала все силы, чтобы выглядеть настолько же равнодушной, как и он сам, когда говорил мне все эти гадости…

Хотела, чтобы он узнал, каково это. Когда твоё сердце разбивается о чужое безразличие. Хотела, чтобы ему было хоть немного больно.

— А мне все равно, — отчеканила негромко, но твёрдо. — Уложи Настю, я приду к ней чуть позже, когда поем.

И, больше ничего не слушая, ушла на кухню и прикрыла за собой дверь.

Хотела этим жестом отрезать его от себя, воздвигнуть между нами стену… Ту, за которую Вася уже не перешагнет, не проберется. Ту, что защитит меня от этого предателя. Ту, за которой я смогу собрать себя по частям заново.

Хотя сердце хотело иного. Оно, глупое, надеялось на сладкую ложь. На слова, которые попросту не могли прозвучать из его уст…

Потому что он меня никогда не любил.

Следующее утро началось как-то… неправильно. Не так, как обычно.

Я открыла глаза около шести — скорее по привычке, чем по необходимости. И с удивлением поняла, что не слышу ни звука…

Это было настолько странно, диковинно, что даже пугало. Повернув голову, я отыскала глазами детскую кроватку…

А та оказалась пуста.

Поднявшись, подошла ближе, чтобы убедиться. Насти там и в самом деле не было.

Сердце забилось в торопливо-тревожном ритме. Я выскочила в гостиную, куда теперь выселила Васю, но там тоже было пусто…

А вот с кухни доносились звуки.

И я с облегчением расслышала такой родной дочкин лепет. Правда, сейчас он звучал как-то ворчливо и недовольно…

Я осторожно приблизилась. До меня донёсся голос мужа…

— Ну что такое, Настюш? Смотри, летит самолётик, открой ему навстречу ротик!

Я вздернула бровь. Муженек заговорил стихами? Это что-то новенькое. И весьма занятное. А ещё это было нелепо и одновременно — мило.

Но нужно было вмешаться.

— Не тот самолётик у тебя летит, — произнесла, появляясь в кухне. — С утра Настя принимает только молоко.

И, словно в подтверждение моих слов, дочка взмахнула ручкой, выбивая у отца из пальцев ложечку с питанием. На его белой футболке мгновенно расцвело выразительное пятно неприятного зелёного цвета.

Я ожидала, что муж разорется, но он лишь сконфуженно и смущённо отступил.

— Я не знал.

Я усмехнулась.

— Конечно, не знал. Потому что не интересовался. Ребёнка растить — это не шлюх по кафешкам выгуливать. Вот тут ты профи!

Он нахмурился. Нервно пожевал губы…

— Лия, мне очень жаль, что я…

— Мне тоже.

Я перебила, лишь бы не слышать этого виноватого тона, этих слов, что могли прорваться в душу, которую я старательно заперла на все замки.

— Мне тоже жаль, — повторила снова ледяным тоном. — Жаль, что я вышла за тебя замуж.

Его лицо исказилось, словно эти слова что-то внутри него задели. Но я не верила в то, что он действительно способен раскаяться.

Я ему больше вообще не верила.

— Не говори так, — отозвался он сдавленно.

— А как мне говорить о том, кто не оценил ничего из того, что я сделала, чем пожертвовала? Я всю свою жизнь тебе под ноги бросила, а ты её попросту растоптал. Ты не стоил ни единой секунды, что я на тебя потратила. Мою любовь ты променял на потасканные телеса своей бывшей. Счастлив теперь?

Я говорила насмешливо, горько, зло. Но на последних словах голос дрогнул, подвёл.

Я не хотела знать ответа на вырвавшийся вопрос. Точнее, я его уже знала.

Он же побежал к ней, как верный пёс. Бросился её облизывать. А меня — облаял. Конечно же, он был счастлив, что она снова удостоила его своим вниманием.

— Я был неправ, — произнес он глухо. — Но я хочу, чтобы ты знала…

— А я вот ничего не хочу знать, — прервала, выставив вперёд ладонь. — Зато мне есть, что сказать. В девять я уезжаю в салон, поэтому дочка будет на тебе несколько часов. И на вечер у меня тоже планы, так что посидишь с Настей сам. И не забудь с ней погулять, обычно мы ходим ровно в шесть.

— Лия, подожди, но я хотел…

— Сбегать на свидание к своей шлюшке? Извини, придётся отложить. Но ты сильно не переживай. Думаю, твоя Машенька в одиночестве не останется, кто-то её развлечет вместо тебя. Главное потом заразу не подхвати от своей большой любви.

Я ожидала, что он станет возмущаться, плеваться ядом, выплеснет на меня очередные мерзости…

Но прозвучало иное.

— И что это у тебя за планы?

Если бы я не была уверена в том, что ему плевать, то решила бы даже, будто он ревнует.

Бред.

Криво усмехнувшись, ответила…

— А тебя это не касается.

— Я твой муж! — возмутился он.