— Мне очень с тобой повезло. Знаешь, я верю, что с нами ничего подобного никогда не случится. Что мы доживём вместе до старости. И что будем любить друг друга все сильнее и сильнее с каждым прожитым годом.

Я ощутила, как дрогнули его пальцы, касавшиеся моей щеки. Голос прозвучал хрипло, когда он сказал…

— Конечно, так и будет.

Мне показалось, что на самом деле он был совсем не уверен в том, что говорил. Я распахнула глаза, чтобы встретиться с ним взглядом, но он уже отнял руку и отвернулся…

— Ладушка, надо всё-таки дорезать салат. А то мы так и не поужинаем.

Я коротко кивнула, отчего-то сама теперь ощущая непонятную тревогу. А вот его голос прозвучал обыденно и ровно, когда он следом спросил…

— Так когда, говоришь, приезжает Аня?

— Спасибо, что приютила. Блин, Ладка, как мне повезло, что ты — моя подруга!

Аня бросилась мне на шею, едва мы вошли в квартиру. Сжала в объятиях так крепко, что сбилось дыхание. И я едва не выронила из рук сумку, которую помогала ей нести.

Рассмеялась…

— Удушишь, Анют.

Она разжала руки и улыбнулась:

— Это мне невыгодно. Кто тогда будет меня из передряг спасать?

Она говорила легко, даже шутливо. Но я ощущала, что под слоем наносного веселья прячется глубоко запрятанная тревога.

Когда дружишь с человеком вот уже почти половину жизни, учишься распознавать такие моменты.

С Аней мы были не разлей вода вот уже много лет, с самого института. С того момента, как оказались сидящими рядом на самой первой лекции. И с тех пор, кажется, почти не расставались.

Даже когда Аня вышла замуж, переехав к мужу в посёлок, и у меня тоже появилась семья, мы поддерживали связь, регулярно виделись, отмечали вместе праздники…

Она была из тех людей, без кого я не представляла своей жизни, с кем могла всем поделиться и чью беду принять, как свою. И сейчас мне было за неё больно.

Никите я этого пока не сказала, но расставание Ани с мужем трудно было назвать мирным. Впрочем, как и весь их брак, в котором подруга изрядно намучилась, но прекратить все решилась только теперь.

— А Костик-то где? — спохватилась я, осознав, что сына Аня с собой не привезла.

Хотя собиралась.

Она почему-то отвела взгляд в сторону.

— Я решила, что ему сейчас лучше с моими родителями побыть. Лето ведь… и они как раз на любимой даче. А я пока здесь, в городе, работу спокойно поищу.

Я кивнула, признавая её логику. Поинтересовалась, меняя тему:

— Ты голодная? У меня в холодильнике суп есть. И ещё я могу пасту быстро сварить с сосисками…

Аня лукаво улыбнулась:

— А суп куриный? С фрикадельками?

Я хмыкнула:

— А то как же. Знаю, что ты его любишь.

Мы направились на кухню и до меня донёсся её вздох:

— Вкуснее твоего я супа в жизни не ела. Даже Витя…

Она споткнулась, словно сама не ожидала, что вдруг вспомнит о муже. Спешно договорила…

— Даже он был без ума от твоего куриного супа.

Я усмехнулась:

— Ну, к счастью, во всем остальном он обожал тебя.

Слова вырвались сами. Я поняла, что, наверно, вообще не стоило это говорить. С сожалением добавила:

— Прости…

Она покачала головой:

— Да нет, ты не виновата, я ведь сама о нем заговорила. И да, он меня обожал. Жаль только, что ещё больше, чем меня саму, он обожал меня лупить.

В её голосе прорезались злость и горечь. Я шагнула к ней, молча обняла…

Короткий всхлип — вот и все, что она себе позволила прежде, чем отстраниться и опуститься на стул у окна.

Я принялась хлопотать над супом, а она вдруг сказала…

— Повезло тебе, Ладка. Никита кажется таким… идеальным.

Я прикусила губу. Казалось попросту гадким и неприличным хвалиться собственным счастьем, когда подруга переживала такое…

Поэтому я отозвалась лаконично:

— Повезло.

Удивительно, что вот только накануне я и сама говорила об этом мужу. И хотя была совсем не суеверна, в этот миг вдруг отчего-то испугалась того, что и у нас с Никитой что-то может вдруг пойти не так…

А Аня неожиданно рассмеялась — как-то странно, словно издевательски…

Но сильнее меня потрясли её слова:

— А вот не влюбилась бы я тогда так сильно в Витю — и могла сама за Ника замуж выскочить!

Я резко повернулась к ней. Что она говорила такое?..

— Прости? — уточнила сухо.

Она снова натянула на лицо милую улыбку:

— Не обращай внимания. Я просто говорю ужасные глупости… мозги не на месте после… всего, что случилось.

Я могла бы и впрямь забыть, отмахнуться от её слов — и это было бы проще всего. Но какое-то дурное предчувствие, охватившее все моё существо, заставило сказать…

— Твои слова прозвучали так, будто… у вас с Никитой что-то было.

Я произнесла это — и сама ужаснулась подобному предположению. Это ведь бред! Я бы знала, если бы между ними что-то произошло — Аня всегда рассказывала мне о своих кавалерах без утайки. Если только…

Если только это «что-то» не случилось тогда, когда мы с ним уже были вместе. Тогда она, конечно, могла это скрыть по весьма очевидным причинам…

Господи, да о чем я думаю вообще?! К моменту, как мы с Никитой стали встречаться, Аня уже втюрилась до безумия в своего Витьку и никого, кроме него, и не замечала больше…

Её ладонь внезапно опустилась мне на плечо — подруга незаметно оказалась рядом, пока я в своём воображении рисовала все эти ужасы.

Аня мягко произнесла:

— Ладушка, прости, я просто неудачно пошутила. Конечно же у нас ничего не было — ты же и сама не веришь в подобное, правда?

Я кивнула.

Она коротко меня обняла и добавила:

— Ну их к черту, этих мужиков. Как там супчик?..

Когда этим вечером я вставлял ключ в дверной замок своей квартиры, испытывал какое-то невероятное чувство.

Почти как в детстве, перед Новым годом или Днем Рождения. Когда с ума сходишь в нетерпении, жадно предвкушаешь что-то особенное, волшебное, долгожданное…

Я ненавидел себя за это, но нечто подобное испытывал и теперь, когда знал, что войду к себе домой и увижу там её…

Аню.

Мою радость и мою боль.

Весь день, что проторчал в офисе, представлял этот момент. Как она посмотрит на меня, как улыбнется, что скажет при встрече…

Воображал, как она будет одета. Хотя мне нравилось все, что она носила. На ней с равным изяществом и элегантностью сидело, казалось, абсолютно все на свете — и платья, и брюки, и шорты, и даже объёмные вязаные кардиганы, которые многих иных женщин превратили бы в нелепую старушку.

А может, я был пристрастен. Потому что она была для меня идеальна. Потому что все эти годы старался скрывать ото всех кругом чувства, которые при этом бережно лелеял в душе…

Мне казалось — я и сам жив только потому, что она есть на свете. Потому что я все ещё о ней мечтаю. Все ещё на что-то надеюсь…

Надеюсь вопреки всему. Тому, что она — замужем, а я — женат. И у нас обоих есть дети. А хуже всего в этом всём было то, что она любила его, этого своего Витьку, который и мизинца её не стоил…

Откровенно говоря, я и сам не думал, в какую ловушку добровольно шагаю, когда женился на лучшей подруге женщины, которую любил. Женился, по большому счету, просто назло, а в итоге застрял в этом браке на многие годы.

А сам продолжал мечтать о той, которую не мог получить.

Встречи с ней на общих праздниках, посиделках, вечеринках походили на пытку — мучительную, но сладостную и желанную.

Я тайком следил за каждым её вздохом, каждым взглядом, пытаясь уловить знак того, что она несчастна. Один её взгляд, одно слово — и я, как прекрасный, отважный рыцарь на белом коне, бросил бы все и всех на свете, чтобы примчаться ей на помощь и спасти от любого чудовища.

Но она молчала.

А я, по большому счету, провел жизнь в надежде, что стану ей нужен, что она вдруг меня позовёт…

И вот теперь она разводилась.