— Ладно, пойдём чаю попьём, и всё расскажешь. А там уж решим, правильно ты поступил или нет, — знахарка махнула рукой в сторону дома.

Под чай с сушками я рассказал Матрёне о своих злоключениях. Разумеется, не разглашая лишнего. Она слушала, задавала уточняющие вопросы, несколько раз, отчитав за то, что рисковал и не спросил совета.

— Алёша, за то, что девушек от смерти спас, тебе многое прощается! Что изверга Малышева не порешил, тоже молодец! Пусть власть сама разберётся и его казнит. С преступным прокурором и его подельниками его, тоже тебя понимаю. Сама не раз встречала таких гадов. Мой покойный муж не выдержал и порешил такую сволочь во время войны. И чуть за решётку не попал, — призналась Матрёна, но продолжила строго смотреть на меня.

— Вот видишь, я же говорю, всё по делу. Нигде не применил силу без надобности. Почти не злоумышлял. А ты меня чуть в ранг злыдней не перевела, — слегка подкалываю знахарку.

— Ты пойми, переход на сторону зла всегда происходит незаметно. Добрый человек, конечно, должен иметь крепкие кулаки, чтобы завсегда злу противостоять. Однако перебарщивает нельзя Сначала ты злого покарал, потом ещё одного. И если только этим заниматься, то закончится всё плохо. Обязательно невиновного заденешь, а потом уже понесётся. Помогать людям совсем прекратишь и начнёшь только на свою гордыню работать.

Мысли старухи мне недоступны, но чувствуется, что она говорит она неспроста. Была в её жизни похожая ситуация.

— Матрёна Ивановна, если есть пример, лучше расскажи, — попросил я.

Знахарка тяжко повздыхала, но сдалась.

— Ты же дочку мою видел?

Я кивнул.

— Думаешь, она с детства такой сволотой была? — грустно усмехнулась старуха.

— Вряд ли.

— В детстве и юности Аглая дерзкой была, но справедливой. Всем помогать старалась. Дар у неё родовой рано открылся. Не такой, как у тебя, но тоже сильный. Она могла любому внушить, чего делать нельзя, а что можно. Пьющих мужиков от водки отворачивала не хуже тебя. Гулящих баб на путь истинный направляла. А ещё душевнобольным помогала оставаться в уме. Головные недуги со временем научилась распутывать лучше любого столичного психиатра.

— А почему она стала такой сукой? — вырвалось у меня.

— Всё происходило постепенно. Сначала дочка решила наказывать тех, кто мешал ей жить. Но это ничего, такое делать можно, если в меру. И людей наставлять на путь истинный всегда полезно для общества. Но в Смоленске, куда мы Аглаю учиться отправили, её молодой человек предал, в которого она безумно влюблена была. Вот с этого падение дочки и началось.

Матрёна тяжко вздохнула, и по её лицу пробежала нервная судорога, вызванная неприятными воспоминаниями. Тема с проклятиями меня очень волнует, но пока лучше помалкивать.

— Не знаю, как она дошла до наведения порчи. Но первой жертвой стал её бывший возлюбленный, попавший под трамвай. Это Аглаю ещё больше на сторону зла перетянуло и укрепило в собственных силах. Она ведь предателю такую участь прилюдно пожелала. А после этого началось. Дочка начала слабых головой людей использовать и плохими способами наверх продвигаться. Сначала от нас всё скрывала, но со временем всё наружу вылезло. Именно таким образом из неё всё добро и выветрилось. Вот и ты поберегись на другую сторону переходить.

— А ты почему дочке не помогла?

— Думаешь, я не пыталась? — возмущённо воскликнула старуха, — Пыталась, ещё как! Даже к знакомому шаману из Сибири обратилась, чтобы он изгнал зло из её души. Тот приезжал, попробовал, но не смог. Я и сейчас пытаюсь Аглаю обуздать, когда она свои проклятья приезжает обновлять, но всё без толку.

— Обновляет проклятье? Это как?

— Да всё просто. Заведёт себя заранее, приедет, а когда начинает грязью поливать, то в настоящее неистовство входит. От этого некоторые слова дочки похуже дубины бьют.

— А почему она не применяет против людей дар, способный влиять на сознание? Ведь так проще себе всех подчинить? — спрашиваю, пользуясь моментом.

— Из-за зла, накопившегося в сердце. От прежнего дара у Аглаи лишь крохи остались. Но зато у неё появилось что-то совсем тёмное. От её проклятий не один десяток людей пострадал, — огорошила меня бабка.

Ничего себе! Мы тут маньяка ищем, который восемь человек убил. Зато просто отъявленная душегубка спокойно воздух коптит.

— Матрёна, а если я скажу, что видел нечто похожее на проклятье?

Знахарка отставила дымящуюся кружку в сторонку и посмотрела мне в глаза.

— Рассказывай! — приказала она.

Я подробно описал серую пелену и как она воздействует на человека.

— Где видел, на ком?

— У соседки по коммуналке — Беловой Наталье. Я уже догадался, что вы с ней родня, но не стал расспрашивать, — пожимаю плечами.

— Значит, и до племянницы добралась? Вот стерва! А я глупая, думала, что если с той веткой родни не общаться, то она перестанет их замечать. Боюсь за них, — вздохнула знахарка.

— Она к Наташе почти каждый месяц наведывается. Как раз вчера подъезжала, пока я после милиции отсыпался. Из-за этого твою племянницу в больничку на сохранение забрали.

— Наташа, она что, беременна? — удивилась Матрёна.

— Да. Через месяц рожать, — киваю в ответ. — Насколько знаю, будет дочка.

— Ой, как же плохо это! Аглая меня сломать не смогла, поэтому решила всех родственников извести, чтобы единственной наследницей дома стать.

— А дом в селе ей зачем? Ты ничего не подумай, — примирительно поднимаю руки, — Он, конечно, хорош! И антикварной мебели у тебя с избытком. Но твоя дочка явно не бедствует, раз на такси из города может туда-сюда кататься.

— Не в деньгах здесь дело. Здесь другое… — начала Матрёна, но тут же осеклась, чуть не рассказав, какую-то тайну, — Когда-нибудь я те объясню, в чём её интерес. Но ещё не время. Сейчас надо придумать, как Наташку с ребёнком от Аглаи уберечь.

— А если нам самим Аглаю достать? — предложил я.

Матрёна на некоторое время замолчала. Внутри её явно шла внутренняя борьба, но желание помочь победило.

— Алёша, сделать это очень сложно. Она почти постоянно сидит на режимном объекте. Туда без пропуска даже на порог не пустят, — снова удивила меня бабка.

— И где она так заседает? — спрашиваю ошарашенно.

А сам представляю нечто вроде здания смоленского управления КГБ.

— Ты местный, так что о Гедеоновке точно слышал.

Сегодня какой-то день сплошных сюрпризов.

— Знаменитый смоленский дурдом? — мигом понимаю, о чём речь.

— Она там уже десять лет главврачом трудится. Выбирается только тогда, когда сама пожелает. И ещё одно, — Матрёна подняла вверх указательный палец, — Как только Аглая почует, интерес к своей персоне, то сразу в атаку пойдёт. Для этого у неё связей, денег и людей хватит. Сметёт всех, кто против. Ты уже понял, что смерть человека её не остановит. Думаю, дела обстоят гораздо хуже, чем я подозреваю.

— Значит, придётся начать обрабатывать её аккуратно. В выходные сгоняю в Гедеоновку и осмотрюсь, — пообещал я.

— Только прошу, не нарывайся. Там много кто под её влиянием. А ещё Аглая, как магнит притягивает к себе отдавшихся злу людей. Они тебя могут просто случайно вычислить, если ты к дару обратишься. Поэтому сначала хорошо подумай, прежде чем начинать действовать.

Представляю, какие есть возможности у главврача психиатрической больницы, имеющего способности влиять на мозги пациентов. Ещё и люди со способностями. Но желание справиться с проблемой одним ударом никуда не делось. Пусть Матрёна потом не обижается, но лучший вариант — это разобраться с Аглаей как с прокурором.

— Ладно, съездишь, потом расскажешь. А пока сходи, своё хрюкающее стадо накорми, а я тебе на стол соберу, обедать пора, — старуха махнула рукой в сторону хлева, а сама начала собирать посуду со стола.

За обедом мы обсудили новую поездку в лесхоз на кодирование. Похоже, директриса решила скопом поставить на правильный путь оставшихся алкашей. А ещё слухи о знахарке, избавляющей от алкогольной зависимости, уже разнеслись по области. По крайней мере, несколько серьёзных клиентов уже наводили у директора лесхоза справки. Что вписывается в мои планы на дальнейшую жизнь.