— Пап.

— Давай-давай, — сказал он, продолжая игнорировать дочь. — Сходи, повеселись малость.

Я точно понимала, что мама не в восторге.

— Пап, ей восемь лет. Ты правда считаешь хорошей идеей отпустить её одну играть в лес?

Дед выпрямился и стряхнул землю с колена.

— Если память мне не изменяет, в её возрасте ты нашла там целую деревню фей. Или это было королевство?

— Королевство! — закричала я, подпрыгивая на месте.

— Да, но…

— Эх, ты слишком долго живёшь в Штатах. В этих лесах нечего бояться, разве что старого пса Томми Лафферти, который постоянно где-нибудь шляется. — Он серьёзно посмотрел на меня. — Если встретишь его, то он, скорее всего, залижет тебя до смерти, так что смотри в оба.

— Меня больше волнует, что она может заблудиться, — возразила мама, скрестив руки на груди.

— Ага, это запросто, — сказал дед и поднял обе руки: одну высоко, другую ниже, сложив ладони куполами. — Поднимаешься на холм, — он слегка потряс нижней рукой, — потом спускаешься вниз. Внизу увидишь лох (прим. Ред.: созвучно с lock — замок).

— Ой! А мне нужен ключ? — спросила я.

— Это означает озеро, — объяснила мама.

— По легенде, в этом озере живёт дух, — продолжил дедушка. — Капризная старая сущность. Если её разозлить — будет злее змеи, но говорят, она любит подарки.

Мои глаза распахнулись от изумления, пока дедушка продолжал говорить так, будто иметь за домом заколдованное озеро самое обычное дело.

— По ту сторону озера, — он потряс рукой, поднятой выше, — увидишь гору. Туда не ходи. Там живёт ведьма, и, если слухи правдивы, она любит есть маленьких детей. Чем симпатичнее, тем лучше. Так что держись этой стороны озера подальше, а когда заскучаешь по моей красивой физиономии, просто поднимайся обратно на холм, ищи синий дом — и найдёшь самого себя².

Дедушка любил так говорить. У него даже была кружка с этой надписью.

Я была ошеломлена от услышанной информации, но мама лишь закатила глаза.

— Ведьма, пап? Серьёзно?

— Ага, разве не помнишь? — подмигнул он. — Никто не ходит на ведьмину сторону озера, если не хочет, чтобы его превратили в жабу.

— Я думала, ты говорил, что она ест детей, — уточнила я, стараясь выглядеть очень храброй.

— Ага, — улыбаясь, дедушка легонько постучал меня по макушке. Указывая на то, что я умная.

Я и правда была сообразительным ребёнком — мама работала учительницей и требовала, чтобы я всегда опережала школьную программу по всем предметам, но мне всё равно было приятно, что дедушка тоже считал меня умной.

— В жаб она превращает взрослых, — добавил он. — Мы не такие вкусные.

— Пап, прекрати. Ты её напугаешь. — Мама повернулась ко мне, вздохнула и полезла в карман. — Ладно, можешь идти, но… — достав телефон, она пару раз ткнула в экран, затем сунула его мне в задний карман и прикрыла футболкой, — даже не вздумай подходить к этому озеру. Я серьёзно. И когда сработает будильник, — она указала на мой карман, — ты сразу же вернешься домой. Поняла?

Я крепко её обняла, а потом сорвалась с места и побежала прямо к лесу.

— Заскочи перед прогулкой на кухню, набей карманы печеньем! — крикнул мне вслед дедушка. — Если найдёшь кольцо фей, положи его в центр и попробуй выманить кого-нибудь. Добрый народ любит печенье.

☘

— Фе-е-ея… фе-е-ея… фе-е-ея, — прошептала я, на цыпочках заходя в лес и вытянув перед собой сладкое угощение, словно маячок.

Мне стоило огромных усилий не съесть его самой. Как я быстро выяснила, печенье оказалось просто восхитительным: две хрустящие половинки с ванильным заварным кремом посередине — таким можно было лакомиться совершенно официально, если делать вид, что тебе нравится чай.

В тени воздух был влажным и прохладным. Слишком прохладным для лета. Я поёжилась, когда по рукам и ногам побежали мурашки. Ощущение было покалывающим, словно на коже лопались пузырьки газировки.

«Наверное, это магия фей», — подумала я.

В лесу оказалось не только темнее и холоднее, чем я ожидала, но и зеленее. Даже стволы деревьев были зелёными и пушистыми.

«Наверное, чтобы феям было удобнее лазить по деревьям и не загонять занозы».

От этой мысли я улыбнулась, но затем вспомнила папу. В нашем доме именно он был официальным «вынимателем заноз». У него была особая техника — булавка и пинцет, равных которой не существовало. Он говорил что-нибудь глупое, чтобы отвлечь меня, и я даже не успевала понять, как заноза исчезала. Но это было до того, как он стал злым. До того, как мама заставила его уйти. До того, как он окончательно лишился права меня видеть.

С тех пор я старалась изо всех сил не загонять занозы.

Уверена, папа смог бы найти фею, будь он здесь.

Он, наверное, и ту ведьму бы нашёл. И надрал бы ей зад за то, что она ест всех этих детей.

Мой папа был барабанщиком в рок-группе с одним хитом. Он был покрыт татуировками, и любил демонстрировать большие мускулистые руки, круглый год нося майки без рукавов. Когда я была маленькой, мне казалось, что он может побить кого угодно.

Единственное, что сказала мама, когда он потерял право на любые встречи со мной, что ему нужно «поработать над собой». Мне это было совершенно не понятно. Если кому-то нужно починить машину или подлатать дом, на это уходит всего пару дней. Ну, максимум несколько недель.

А между тем я не видела папу уже три года.

— Фе-е-ея… фе-е-ея… фе-е-ея, — прошептала я снова, наклоняясь, чтобы заглянуть под толстый гриб, а затем под большую щекочущую ветку папаратника и между волнистыми рядами грибов, карабкавшихся по стволу разлагающегося бревна.

Ничего.

Надо было спросить дедушку, что такое кольцо фей, прежде чем уходить, но я так боялась, что мама передумает, поэтому не стала задерживаться ради подробностей. А теперь я понятия не имела, что именно ищу.

Когда я наконец добралась до вершины холма, мне пришлось прикрыть рот ладонью, чтобы не ахнуть вслух и не распугать всех фей. По ту сторону расстилалось целое море цветов, их колокольчики смотрели вниз, а не вверх — как крошечные фиолетовые церковные колокола.

Вот где феи выращивают свои шляпки!

Я двинулась вперёд с величайшей осторожностью, стараясь не наступить ни на один цветок. Не хотелось, чтобы какой-нибудь бедной фее из-за меня пришлось носить раздавленную шляпу.

Наверняка они используют стебли как горки. Я бы точно так делала, будь я феей. О! А ещё им нужны качели к этим горкам!

Оглядывая лесную подстилку в поисках чего-нибудь, подходящего для качелей, я наткнулась на очаровательный пухлый красный гриб с белыми пятнышками. Он напоминал домик смурфов. Потом я увидела ещё один. И ещё. Я аккуратно раздвинула колокольчики и заметила, что грибы образуют круг. Или…

Кольцо! О боже, о боже, о боже…

Сердце бешено заколотилось, когда я медленно протянула своё чайное печенье к центру круга. Рука дрожала — что я, разумеется, списала на силу магии фей.

Может, они дома! Может, я увижу хоть одну!

Но прежде чем я успела положить печенье, я услышала звук, от которого застыла как статуя. Так говорила моя учительница, когда хотела, чтобы мы замолчали и не шевелились.

Казалось, будто феи смеются. Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться в ответ, и напрягла слух как могла. И тут услышала этот звук снова. Может, это был не смех, но кто-то определённо издавал звуки. Шмыгал носом? Фыркал? Только доносилось это явно не из грибного круга.

Я направилась вниз по холму, туда, откуда доносились эти шмыгающе-фыркающие звуки, по дороге высматривая новые грибные деревеньки для исследования. По мере того, как шум становился громче, а грибов вокруг — меньше, я наконец подняла голову и поняла, что стою прямо перед полуразрушенной каменной стеной. Она была всего на несколько дюймов выше меня, но было ясно, что когда-то она была гораздо выше. Камни сверху торчали неровными, острыми краями. И у стены не было углов. Она была изогнутой. Как…