Если рассматривать советский военный мемориал как символ Холодной войны, в которой Австрия оказалась на стороне победителей — либерального Запада, венский «бронзовый солдат» предстает скорее архитектурно-историческим курьезом. Когда-то символ геополитического триумфа Сталина, сегодня он скорее напоминает о поражении СССР в Холодной войне и о распаде супердержавы, контролировавшей половину Европы. Маттиас Маршик в своем эссе, включенном в сборник о советском мемориале, пишет:
«Сегодня мы описываем его на языке победителей: мы представляем себя Австрией, освободившейся от — реальных и сконструированных — угроз коммунизма так же, как веками ранее она успешно противостояла “турецкой угрозе”»[44].
Впрочем, мемориал все же обладает неким остаточным символическим потенциалом, связанным с воображаемой антизападной, антикапиталистической альтернативой. В последнее десятилетие он иногда служит местом акций антиглобалистов, анархистов и других левых и левокадикальных групп. Для этого он достаточно маргинален, и в то же время расположен в центре города.
«Если бы даже не существовало запрета на собрания на Хельденплац, площадь наверняка оказалась бы слишком большой для таких митингов. Российский памятник же расположен за пределами гегемониальных политических репрезентаций основных партий»[45].
Например, в декабре 2010 года здесь состоялась демонстрация в поддержку Ассанжа и «Викиликс»[46].
В юбилейном 2005 году (60 лет Второй республики, 50 лет государственного договора, 10 лет членства в ЕС) советский военный мемориал и прилегающая к нему площадь стали площадкой для разнообразных информационно-художественных инсталляций и артистических проектов. Например, Австрийский киноархив организовал на Шварценбергплац и Хельденплац показ документальных кадров новейшей австрийской истории, солдаты, одетые в форму союзников, на американском военном джипе размечали белой краской границы зон оккупации, были организованы ознакомительные пешие прогулки по историческим местам.
Среди последних художественных акций, связанных с советским мемориалом на Шварценбергплац, заслуживает упоминания проект чешской группы «Поде Бал», cвязанный с переносом на Шварценбергплац «Памятника страданиям 6-й армии».
Трехмерная архитектурная симуляция Шварценбергплац после возвращения монумента «Страдания 6 армии», в рамках выставки «Нейтральная полоса». Дом художника, Вена, 2004 г. Источник: www.podebal.com
В 1996 году Австрия инициировала памятник 6 армии Вермахта недалеко от того города, который она пыталась захватить — Сталинграда (ныне — Волгограда). Монумент в форме двадцатиметрового шипа из ржавого железа сперва собирались построить в центре Волгограда. В результате протестов российских ветеранов войны и жителей Волгограда договорились поставить его в двадцати километрах от города, где он теперь и находится. Группа «Поде Бал» предложила вернуть памятник в место его происхождения — центр Вены. Был разработан градостроительный проект, включающий архитектурные планы и визуализацию нового расположения памятника на Шварценбергплац. Проект был представлен в Доме художника в рамках коллективной выставки «Нейтральная полоса». Об инициативе также сообщили через сайт фиктивной девелоперской компании, посетителям которого предоставлялась возможность голосовать за или против возвращения памятника. «Поде Бал» провела видео-интервью с инициаторами волгоградского памятника — Хельмутом Цильком (бывшим мэром Вены), Вильгельмом Хольцбауером (архитектором и автором стального шипа) и Йозефом Шантлем (генеральным секретарем Черного креста). В венском Доме художника был организован «круглый стол», модерируемый Яном Табором, автором выставки «Искусство и диктатуры». Петр Мотычка, один из членов «Поде Бал», объяснил: «Место очень хорошо подходит под наши намерения. Близость советского памятника создает визуальную платформу для диалога о недавней австрийской истории»[47].
4. Советский военный мемориал и постсоветская Россия: геополитика памяти
После распада СССР постсоветская Россия позиционирует себя в отношении советских военных мемориалов в Европе в качестве правопреемника СССР. Забота о советских воинских захоронениях за рубежом (зачастую декларативная и политизированная) была возведена в ранг государственной политики в 2000-е годы в связи с попытками Кремля восстановить утраченный статус европейской державы и удержать бывшие советские республики в сфере своего геополитического влияния. В первые послевоенные десятилетия «великая Победа над фашизмом» и «освобождение Европы» были не просто мифами национального триумфа, они имели важнейшую геополитическую функцию, обеспечивая идеологическую легитимацию СССР как сверхдержавы и ее особую роль в поддержании стабильности на европейском континенте. Именно этот символический капитал «страны-освободительницы Европы от фашизма» защищает сегодня Кремль в политических битвах против исторического ревизионизма в странах Восточной Европы[48]. Победное завершение Второй мировой войны представляется сегодня российской власти и российскому обществу моментом величайшего геополитического триумфа, особенно очевидного после национального унижения 1990-х. Советские военные мемориалы в Европе свидетельствуют об этом триумфе, а неспособность защитить их от посягательств ревизионистов служит болезненным напоминанием об унижении и слабости постсоветской России.
Используя язык современной теории международных отношений, можно сказать, что символический капитал освобождения Европы от нацизма и советские воинские мемориалы, которые его репрезентируют, является частью российской концепции «мягкой силы» (soft power). В отличие от «мягкой силы» СССР, которая основывалась на коммунистической идеологии и альтернативных капитализму ценностях, «мягкая сила» постсоветской России апеллирует к прошлому; этим Россия отличается от других государств, пользующихся международным влиянием.
«Мягкая сила Запада и Китая основана на привлекательном видении будущего. Напротив, российская мягкая сила обращена в прошлое, она мобилизует память и наследие воображаемой и настоящей совместной истории. Это — часть специфики российской мягкой силы»[49].
В последнее десятилетие российское руководство активно пытается улучшать имидж государства и усилить его международные позиции средствами культурной и информационной политики. По инициативе Путина была проведена реорганизация информагенства «РИА-Новости» и создан англоязычный телевизионный канал «Russia Today». В 2007 году был учрежден фонд «Русский мир» с целью пропаганды русского языка и культуры за рубежом; как инструмент консолидации российской диаспоры была создана Ассоциация соотечественников. Одной из важнейших целей этих организаций является пропаганда определенной версии истории Второй мировой войны, отвечающая, как считается, государственным интересам России, а также противодействие ревизионистским трактовкам прошлого и «дискредитации» советского вклада в победу на над нацистской Германией. Еще более целенаправленно занимается этими вопросами Фонд «Историческая память».
События вокруг Бронзового солдата в Таллинне в 2007 году стали катализатором этих процессов и подтолкнули к новой дискуссии о судьбе советских мемориалов и воинских захоронений в дальнем и ближнем зарубежье. В разгар российско-эстонского конфликта, в мае 2007 года, в канун Дня Победы, Министерство обороны объявило о том, что президент Путин собирается подписать указ о защите воинских захоронений за рубежом. Планировалось создать семь зарубежных представительств Министерства Обороны (в Германии, Венгрии, Румынии, Чехии, Польше, Латвии и Китае), которые должны были отвечать за учет и сохранение воинских захоронений[50]. На их работу планировалось тратить до одного миллиона долларов в год. Хотя работа по систематизации захоронений велась и раньше, скандал вокруг переноса Бронзового солдата в Таллинне придал этой проблеме политическое измерение. Российские власти стремились тем самым продемонстрировать Западу, что впредь Россия не намерена допускать повторения подобных ситуаций.
