«Она что, шопоголик?» – раздраженно думала Грейс, раскладывая еду по полкам холодильника и пустым шкафчикам. Тетка отправилась переодеваться, и Грейс крикнула ей вслед:

– Вы что-нибудь будете? Я могу приготовить!

Дома с мамой они не ели мяса, зато знали тысячу и один способ сделать вегетарианское карри. Хотя вряд ли в этом доме найдется куркума. В то, что Вивиан умеет готовить, Грейс не верилось. Не хотелось бы макать гренки в жидкость для розжига вместо соуса.

– Мне ничего не нужно, – ответила Вивиан, входя в кухню и на ходу завязывая пояс. Она переоделась в длинный белый халат с просторными рукавами, напоминающий кимоно. Без массивного кольца руки казались тонкими и нежными. А вот очки все еще оставались на ней, хотя при электрическом свете в них должно быть слишком темно.

– Я хорошо готовлю, вам понравится, – настаивала Грейс.

– Это вряд ли, – отрезала Вивиан. Она отщипнула зеленую виноградину от лежавшей на столе грозди, отправила себе в рот и тут же сморщилась – наверное, кислая попалась.

– Может, салат? Мне правда несложно…

– Я же сказала: нет! – отрезала Вивиан. Она достала из шкафчика стакан, наполнила его водой из крана и выпила залпом. – У меня сложная диета, – уже мягче добавила она. – Ты можешь распоряжаться едой, как захочешь. Для меня готовить не надо. Исключение составляет кофе по утрам. Кофе я пью, и он всегда должен быть в доме.

Грейс улыбнулась:

– Кажется, это самая длинная ваша фраза за все наше знакомство.

Вивиан покрутила в руках стакан, с преувеличенным вниманием рассматривая дно.

– Я не люблю гостей, – сказала она наконец, – и тебе запрещаю кого-либо приглашать в дом. Мне потребуется время, чтобы привыкнуть, что ты тут живешь.

– Понятно, – сухо ответила Грейс, убирая виноград в холодильник.

Похоже, мне потребуется еще больше времени, подумала она.

– Деньги лежат внутри шкафчика в коридоре, – продолжала Вивиан. – Можешь брать, сколько нужно. Если я в мастерской, заходить нельзя. Стучи, если что-то очень срочное.

Вивиан помолчала, потом добавила:

– Когда я говорю «очень срочное», я имею в виду, что дом в огне или кто-то ворвался с пистолетом. Только убедись, что он точно выстрелит, чтобы мне не приходилось отвлекаться из-за ерунды.

Ей явно хотелось поскорей закончить разговор. А Грейс чувствовала бы себя спокойнее, если бы чем-то заняла руки. Она достала пару яиц, отыскала в шкафчике сковородку, такую чистую и гладкую, словно ее никогда в жизни не использовали. Грейс разбила яйца о край, и желтки с белками, не отделившись и не смешавшись, упали, шипя, на тефлон.

– Можешь брать что угодно, но я запрещаю копаться в моих личных вещах.

Грейс замерла. Вивиан заметила, что она открывала сундук? Но ведь тетка даже не поднималась наверх!

– Есть еще вопросы? – с деловым видом осведомилась Вивиан.

– У вас глаза болят? – выпалила Грейс. Нужно было спросить что-нибудь другое, но ей не давало покоя, что даже поздним вечером Вивиан не сняла очки.

Грейс думала, что та ответит что-нибудь резкое, но та молча подняла руки к лицу. Пальцы на секунду замерли на дужках, словно Вивиан колебалась. Но в конце концов она сняла очки и посмотрела на Грейс.

Наверное, если бы Вивиан не прятала глаза до того, контраст казался бы меньше. Левый глаз выглядел совершенно обычным, даже ресницы накрашены. А вот роговицу правого будто затянуло мутным облаком. Глаз был неправильной формы, словно оплавившийся воск, и от него к виску тянулась сеточка светлых рубцов. Грейс почувствовала, как по коже бегут мурашки.

– Уже не болят, – сказала Вивиан, насладившись эффектом и отложив очки. – А у тебя сейчас яичница сгорит.

Грейс спохватилась и выключила плиту. Сгореть яйца, к счастью, не успели, но все равно чуть подпалились.

– У вас глаза режет от яркого света? – спросила Грейс, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. В конце концов, ничего страшного не произошло.

– Нет. Я ношу очки, чтобы не пугать людей.

– Но на мой испуг вы рассчитывали, – заметила Грейс без обиняков.

– Просто ждала подходящего момента. – Вивиан улыбнулась. Быстро, почти молниеносно: вот губы растянуты, а вот снова собраны, как будто выражение лица не менялось. – Я пойду в ванную, а потом лягу.

– Какие планы на завтра?

Вивиан подняла брови.

– Я здесь гостья и должна под вас подстраиваться, – пояснила Грейс.

– Я собиралась заехать к отцу.

Грейс вдруг почувствовала, что ее будто кипятком облили.

Когда она и Лора ехали на похороны бабушки, мама долго звонила кому-то. Но либо трубку не брали, либо абонент был недоступен, потому что, повторив попытку несколько раз, Лора раздраженно бросила телефон в сумку. Интересно, это была Вивиан? Она не хотела разговаривать с сестрой? Но почему?

«На обратном пути съездим повидать деда, – сказала тогда Лора. – Он недалеко, в соседнем городке живет».

Грейс даже спросила, почему он не приедет на похороны, хотя ей было совершенно наплевать, придет ли на похороны бабушки еще один старикашка. Она не помнила, чтобы когда-нибудь видела его. Мама уехала из своего городка, как только закончила школу, а после рождения Грейс не навещала родные края.

Мама ответила, что он болеет, и надо бы заехать к нему после похорон. Но на обратном пути они так и не заглянули к деду: Лора была чем-то сильно обеспокоена и совсем забыла об этом. Может, тревожилась из-за Вивиан, которой так и не сумела дозвониться?..

– Можешь поехать со мной, если хочешь, – сказала тетка.

– Да, – ответила Грейс, пожалуй, слишком быстро. Вивиан только плечами пожала:

– Хорошо.

Она развернулась и вышла из столовой, давая понять, что разговор окончен.

Грейс ужинала в одиночестве, но была даже рада этому. Очевидно, мама с Вивиан недолюбливали друг друга. Достаточно сильно, чтобы никогда не приезжать в гости, не отправлять открытки по праздникам и даже не слать друг другу сообщения.

Кому звонила мама из машины? Хотела ли она увидеться с сестрой? И почему так нервничала, когда они ехали обратно? Лора умела держать себя в руках. Саму себя она называла «гуру самоконтроля». Говорила, что занимается йогой и медитирует, чтобы сделать разум своим другом, а не врагом. Конечно, похороны матери кого угодно выбьют из колеи…

Грейс старалась изо всех сил не думать о том, что, возможно, однажды испытает это на собственной шкуре.

В спальне она вытащила постельное белье из пакета и застелила кровать, достав из шкафа толстое пуховое одеяло. Когда выключила свет, заметила подсветку снизу. Грейс подошла к балконной двери, но не стала ее открывать, чтобы не привлекать к себе внимание.

Снаружи в круглой деревянной ванне вода светилась голубым. Вивиан лежала в ней, раскинув руки по бортикам и откинув голову назад. От поверхности валил плотный белый пар, так что невозможно было разглядеть, голая она или в купальнике. Глаза закрыты, волосы распущены – оказывается, они у нее довольно длинные и волнистые. На лбу и щеках блестит испарина. Рядом с ванной на стульчике лежало сложенное вчетверо махровое полотенце.

Может, это ежедневный ритуал Вивиан, от которого она не собиралась отказываться. Женщина открыла глаза и повернула голову в сторону Грейс. Та инстинктивно сделала несколько шагов назад от окна. Она не могла с такого расстояния разглядеть безжизненный теткин глаз, но была готова поклясться, что видела, как клубится в нем белое облако.

Забравшись под одеяло, Грейс укрылась с головой. Теперь она слышала только собственное дыхание.

«Я не усну сегодня», – подумала Грейс и постаралась сконцентрироваться на дыхании. Жаркий воздух проникал ей в нос, проходил по горлу, приподнимал грудную клетку, раздувая легкие, а потом возвращался прочь так же, как пришел.

Грейс умела медитировать. Ее учила Лора, которая говорила, что медитация всегда к месту, кроме тех случаев, когда за тобой бежит медведь. Но медведей тут, кажется, не водилось.

Грейс открыла глаза и на мгновение позволила себе поверить, что мама никуда не исчезала, а она сама – дома. Вот сейчас она встанет, сделает тосты с маслом и джемом – маслом надо мазать сразу, пока не остыли, – и пойдет искать маму, которая, скорее всего, медитирует на балконе. Обычно люди предпочитают делать это посреди лужайки или на заднем дворе, но у Лоры и Грейс не было своего дома. Они жили в съемной квартире на седьмом этаже, откуда хорошо просматривался город. Мама говорила, что шум машин за окном помогает ей сосредоточиться.