В книгах, когда с персонажами происходит что-то плохое, на следующий день после пробуждения им кажется, что все было лишь дурным сном. Но в жизни, поняла Грейс, это не работает. У тебя нет этих нескольких минут спокойствия с утра – если случилась беда, ты вспоминаешь о ней сразу. Не забываешь о ней даже ночью, она преследует тебя во сне, потому что мозг безуспешно пытается найти решение.

Комнату заливал серый мутный свет, подсказывающий, что погода за окном пасмурная и снежная. Судя по тому, что она прочла о Фьёльби, снег здесь шел часто.

Грейс села, неохотно выбираясь из-под теплого одеяла. Снаружи было холодно, от окон тянуло сквозняком. Но она чувствовала себя отдохнувшей, будто всю ночь проспала мертвым сном. Приятный контраст по сравнению с последними месяцами, когда, сколько бы Грейс ни спала, все равно утром ощущала разбитость. Она сняла телефон с подзарядки. Час дня! Почему ее никто не разбудил?

Впрочем, Вивиан не обязана следить за тем, когда племянница встает. Наверняка заглянула, увидела, что Грейс спит, и уехала. По крайней мере, можно будет спокойно посидеть за ноутбуком…

Черт! Грейс вспомнила, что так и не взяла пароль от вай-фая. Она приняла душ, натянула джинсы и толстовку с капюшоном и почти почувствовала себя… нормально. Не «отлично», но «нормально» тоже сойдет. Жить можно, решила про себя Грейс, спускаясь на первый этаж.

Вивиан в том же белом купальном халате, что и вчера, наливала себе свежезаваренный кофе. На завтрак ничего не намекало, зато аромат кофейных зерен разлетался по всей кухне.

– О, доброе утро, – растерялась Грейс, – я думала, вы уже уехали.

Вивиан обернулась. При солнечном свете ее левый глаз не выглядел ни пугающим, ни отталкивающим. Просто роговица, спрятанная за бельмом. Грейс было интересно узнать, видит ли тетка им хоть что-нибудь, но спросить не решилась.

С распущенными волосами, тяжелыми волнами спадавшими на плечи и спину, Вивиан казалась моложе и даже добрее.

– Я поздно встаю, – ответила она, уступая Грейс место возле кофеварки.

– Всегда? – поразилась Грейс. Она знала, что взрослые обычно ходят на работу и поднимаются ни свет ни заря. Лора тоже любила вставать рано – не потому что куда-то спешила, ей просто нравилось встречать утро.

– Нет. Сегодня я встала рано. Можешь пока позавтракать, я пойду переоденусь.

Показалось или Вивиан сегодня не такая мрачная, как вчера? Грейс услышала, как отодвигается дверь гардеробной и тетка насвистывает какой-то мотив.

Грейс разогрела пару блинчиков, вчера привезенных из супермаркета, а потом залила их сиропом так, что его стало больше, чем теста. Она проглотила их, почти не чувствуя вкуса, а вот кофе она выпила с удовольствием. Что бы ни случилось, долгий сон, душ и сладкая еда приведут тебя в чувство.

Грейс успела поставить тарелку в посудомойку, когда вернулась Вивиан. На ней были синяя юбка-колокол до колен, свободная рубашка и шейный платок. Сверху она набросила кремовое пальто, слишком легкое для такой погоды, но для поездки в машине сойдет. В этот раз на ее лице красовались очки другой формы: большие, как стрекозиные глаза. Интересно, Вивиан знает, что так только сильнее привлекает внимание?

– Ваш отец очень болеет? – спросила Грейс, уже сидя в машине.

Вивиан мягко вывела автомобиль на дорогу. Музыку она, похоже, включать не собиралась.

– У него болезнь Альцгеймера.

– Мне очень жаль, – сказала Грейс, потому что так полагалось говорить.

– Правда?

– Что?

Вивиан не смотрела на нее, только в зеркало бокового вида или вперед.

– Тебе правда жаль, что старик, которого ты в глаза не видела, теряет память? Или ты просто хотела что-нибудь сказать?

Грейс растерялась.

– На самом деле мне все равно, – наконец честно ответила она. – Я просто хочу вам понравиться, чтобы мы лучше уживались.

Вивиан, кажется, этот ответ удовлетворил. Она даже чуть заметно улыбнулась и кивнула.

– Мама ничего не рассказывала про деда, – заметила Грейс, когда они выехали на главную магистраль.

Это была чистая правда. Упоминала, что ее родители разъехались, когда она была еще ребенком, но по религиозным причинам так и не развелись. А еще – что своего отца видела редко, в основном, по праздникам.

– Она с ним не жила, – подтвердила Вивиан. – Осталась с матерью, а меня забрал отец.

Это странно. Чаще дети остаются с одним из родителей. Зачем понадобилось их разлучать?

– Ну, хоть в гости-то вы ходили?

– К кому – к матери? О, нет!

Что пряталось за этим «о, нет», Грейс так и не выяснила. Они как раз въехали в город, где движение то и дело спотыкалось о пешеходные переходы и лежачих полицейских. Наконец, показалось высокое старое здание с вывеской «Больница Св. Луки». Пока Вивиан парковалась, Грейс заметила:

– Я думала, старики обычно живут в домах престарелых.

– Если бы у него был только Альцгеймер, так бы и было, – сказала Вивиан, выходя из машины. – Но отец перенес два инсульта и должен все время находиться под наблюдением врачей. Можешь посидеть в машине, если хочешь.

– Нет-нет, я пойду! Мама думала заехать к дедушке после похорон, но забыла.

Вивиан усмехнулась, но никак это не прокомментировала, за что Грейс была ей благодарна.

На крыльце курили и смеялись несколько молодых медиков в халатах, стряхивая пепел в высокую черную урну. Стоило им с Вивиан открыть дверь, как Грейс утонула в едком медицинском запахе. Обычно людям он неприятен, но Грейс просто обожала, как пахнут больницы.

Лора шутила, что после школы Грейс стоит стать врачом. Но обе знали, что это так, шутка: денег на учебу у них бы все равно не хватило, а кредит Грейс, скорее всего, не дадут.

В больнице оказалось прохладно и чисто. Пол, выложенный зелено-желтой плиткой, и высокие потолки создавали ощущение простора. Вивиан и Грейс поднялись по лестнице на второй этаж и зашагали вдоль палат, пока Вивиан не остановилась у нужной.

Она вошла тихо, не стучась. Грейс шагнула следом и прикрыла за собой дверь. Палата была одноместной и очень светлой. Может, такое впечатление складывалось из-за сочетания белого и голубого – цветов, которых всегда много в больницах. На узкой кровати лежал старик, а под одеяло к нему заползали провода и трубки от капельниц. Раньше Грейс думала, что, если в трубку попадет воздух, пациент тут же скончается, но потом вычитала, что это миф. Оказывается, для смертельного исхода нужно много воздуха, а мелкие пузырьки просто рассосутся в крови.

Дед казался гораздо старше бабушки, хотя последнюю она видела только после смерти. Хотя ладно, все старики похожи друг на друга: лица с пигментными пятнами, редкие волосы, которые, независимо от цвета, всегда выглядят немытыми, и слишком много кожи, как будто им выдали ее на размер больше положенного.

На тумбочке рядом с кроватью ничего не стояло: ни цветов, ни открыток. Непонятно, то ли Вивиан редко навещала отца, то ли просто не приносила ничего сентиментального.

Старик лежал так пугающе неподвижно, что на секунду Грейс показалось, будто он умер. Но когда Вивиан позвала: «Папа?», он открыл глаза и принялся обшаривать взглядом комнату. Глаза у него были мутными и выцветшими, как старое белье.

– Лора? – спросил он дребезжащим неуверенным голосом. – Лора, девочка, не шуми так сильно, ты разбудишь Виви. Ты же не хочешь будить Виви? Она будет плакать.

Грейс почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Бессознательный человек, застрявший во времени. Кем он сейчас был? Молодым отцом, который пытается убедить старшую дочь не шуметь, чтобы не потревожить младшую? Он наверняка не в курсе, что обе его дочери давно выросли, одна из них родила собственного ребенка и пропала из летящего самолета.

Вивиан обогнула кровать, приподняла подушки и помогла отцу сесть. Затем подвинула стул и села сама, расправив складки юбки.

– Папа, привет. Это Вивиан, не Лора. Помнишь меня?

– Вивиан. – Старик нахмурился, отчего кожа сильнее сморщилась и пошла складками. – Я говорил Марджи, чтобы перестала тебя колотить.