Нас пригласили на празднование 68-го дня рождения Шёнберга. Перед этим, в два часа ночи, я лег и крепко проспал до четырех утра. Проснулся я от сна. – В дверь звонили – здесь, в нашем доме в Брентвуде. На мне были солнцезащитные очки, но – в отличие от реальности – в них было очень трудно что-либо разглядеть. Так что я открыл, не понимая кому. Это был человек необычайного роста. Я едва доходил ему до пояса. Собственно, он был великаном, но это слово не приходило мне в голову, просто: очень высокий. У него были густые и пышные седые усы. И тут я признал его: это кучер Вальд из Аморбаха (он действительно там жил; у него был дом на перевале Сен-Готард, и я однажды принял его за влиятельного друга моих родителей, Б. Х., – я надолго запомнил эту ошибку как одну из величайших бестактностей в своей жизни). Поэтому я поприветствовал его как господина Вальда, и он, казалось, был весьма воодушевлен в своей шумной и слегка угрожающей манере. Разве вы не вступили наконец во владение домом господина Байера? (Его богатого хозяина в Аморбахе.) – Вступил. – А как вы оказались в Лос-Анджелесе? – О, это долгая история. Всё началось, когда Салеф сжег мою фабрику по производству яиц и птицефабрику. – С фабриками мне всё было вроде бы понятно, но я не знал, кто такой Салеф. Тогда третья инстанция, своего рода толкователь снов, объяснил мне, что Салеф – это еврейское обозначение маленького доктора (мотивы: Алеф, Келеф = собака; фон Заальбек, ветеринар из Аморбаха, не еврей). Господин Вальд использовал это слово с той мрачной фамильярностью, с которой все антисемиты охотно употребляют иностранные слова, которыми пользуются не ассимилировавшиеся провинциальные евреи. В его убеждениях не оставалось никаких сомнений – он продолжил как-то вроде: ну да, тогда же штурмовики еще не были вооружены. На этом рассказ прервался. Агата спустилась, как и в Оберраде, по лестнице и поприветствовала господина Вальда с той сердечностью, которую она обычно проявляла к знакомым из народа. Но он отреагировал неожиданно, шлепнув ее по лицу, ущипнув за щеки и обратившись к ней с грубой фамильярностью на «ты». Я разозлился, а Агата попыталась его урезонить: «Доктор весьма чувствителен к подобным вещам». Только теперь стало ясно, что господин Вальд совершенно пьян. Тут я заметил, что в комнате стоит наша молодая соседка из другой половины дома, мисс Алтея. (Агата и господин Вальд стояли на лестнице.) Мисс Алтея была одета в славянский крестьянский наряд. Я успокоился: теперь нас трое, больше ничего не случится. Намереваясь выставить его, я проснулся.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.