Различные направления наметились в итальянском гуманизме уже на первом этапе его развития. Современник Бруни Лоренцо Валла (1407–1457), служивший сначала секретарем при дворе неаполитанского короля Альфонса Арагонского, а затем секретарем в папской курии, выступил с иной гуманистической программой, чем его флорентийские коллеги. В трактате "О наслаждении", сопоставляя моральные принципы стоиков, христиан и эпикурейцев, Валла более всего критикует первых, а христианскую и эпикурейскую этику пытается совместить, но на основе последней. Не добродетель, связанная у стоиков с отсутствием страданий, не христианская аскетическая любовь к богу, а наслаждение — вот тот главный и универсальный закон, который направляет человеческую жизнь. И Валла утверждает жизнь, реальную и земную, в которой проявляются все стороны человеческой природы, как главный критерий моральных принципов. "Следуйте законам природы", — призывает Валла^[426]. В действенном проявлении природы, как и природы самого человека, заключено реальное, конкретное, плодотворное благо и признак его плодотворности — наслаждение, которое является как бы знаком божественного благословения. Наслаждение — цель и награда человеческих поступков^[427]. Природа человека в равной мере духовна и телесна, поэтому наслаждения чувственные столь же ценны, как и духовные^[428]. Человек должен стремиться испытать их в полной мере в реальной жизни. Интересно, что наслаждения, предназначенные человеку в вечном потустороннем бытии, Валла понимает как чувственно осязаемые, близкие к земным, реальным. Здесь Валла вступает в прямое противоречие с христианской моралью, с ее принципом аскетизма, отказа от чувственных удовольствий в земной жизни и чистым, лишенным всякой телесной основы наслаждением души в загробной жизни^[429].

В учении Валлы о наслаждении есть и другая важная сторона. Наслаждение — это не только высшее благо и конечная цель человеческих стремлений, но оно полезно человеку, а полезность — естественный принцип его действий, всей его жизни. "Тот, кто осмеливается насиловать в себе то, что предписывает природа, — заявляет Валла, — делает против своей пользы, так как все должно делаться каждым по своей пользе…"^[430]. Польза, совпадающая с наслаждением, — важнейший стимул и вместе с тем критерий человеческих поступков. Отсюда — выгода и расчет, которые оказываются у Валлы основой добродетели. Поступать добродетельно значит действовать с пользой для себя^[431]. Но это не только не исключает, а предполагает взаимную любовь людей, ибо она тоже дает наслаждение. "Не может быть такого, чтобы люди, если они не злодеи и не глубоко несчастны, не радовались благу другого и, что больше, чтобы они не были причиной радости для другого", — пишет Валла^[432]. Индивид и общество, в понимании Валлы, выступают как некое единство, связанное взаимной полезностью; принцип полезности лежит не только в основе деятельности людей, им определяются и функции государств^[433].

В этической теории Валлы заметна тенденция к утилитаризму и индивидуализму, ставшими в новое время основой буржуазного мировоззрения. В отождествлении полезности с наслаждением можно видеть стремление оправдать и придать этическую ценность деятельности людей, направленной на приобретение благ. Валла не осуждает накопительство во имя жизни в достатке, без материальных забот и стеснений, ибо добродетелен тот, кто ищет наибольшего блага. Теория Валлы воскрешала основные принципы эпикурейской этики и была ближе к учению самого Эпикура, далекого от проповеди безграничного наслаждения, особенно в его чувственных формах, чем к крайним проявлениям эпикурейства.

В историю итальянского гуманизма Валла вписал немало ярких страниц. И не только тем, что обратил внимание на первостепенную важность удовлетворения всех потребностей человеческой натуры, подчеркнул право человека на чувственные наслаждения, на все радости земного бытия, но и острой критикой монашества (трактат "О монашеском обете") и папства ("Рассуждения о подложности так называемой Дарственной грамоты Константина"). Валла блестяще осуществил разоблачение знаменитой папской фальшивки, опираясь на новую, гуманистическую науку^[434].

Особое направление в итальянском гуманизме связано с именем Леона Баттиста Альберти (1404–1472) — гуманиста и литератора, архитектора и математика, прослужившего большую часть жизни секретарем в папской курии. Трактаты ("О спокойствии духа", "О семье" и др.) и литературные сочинения (так называемые "Застольные беседы") Альберти посвящены темам морали, ставшим в XV в. главным аспектом развития гуманистического мировоззрения в Италии. Исходный принцип этики Альберти — человек по природе своей творец; он рожден для труда; его усилиями создано земное государство. Труд создает человеку славу и почет в обществе; в творчестве он проявляет самого себя, гармонически развивает свои душевные и физические свойства и наслаждается счастьем созидания и гармонии. В жизни человека более всего следует ценить разумное начало: "Разум значит больше, чем судьба, благоразумие — больше, чем случай", — замечает Альберти в трактате "О семье"^[435].

Альберти решительно отвергает средневековые представления о безусловной силе судьбы, показывает нелепость мистических и астрологических обоснований решающей роли фортуны в жизни человека. Разум должен помогать людям бороться с превратностями судьбы, ибо источник добра и зла заключен в самом человеке. Если разумно следовать добродетели, то можно избежать опасности стать слепым орудием судьбы^[436]. "Ничто так не расстраивает жизнь людей, как пороки"^[437]. Сила разума и твердость духа, благоразумие, скромность, щедрость и человечность, любовь к труду и знаниям — вот основные добродетели, украшающие человека и ведущие его к спокойной, счастливой жизни.

Добродетель дана человеку от природы, и "смертным самой природой дано любить и сохранять любую весьма похвальную добродетель"^[438]. Добродетели поддерживаются и воспитываются в упорном труде, в напряженной содержательной жизни, тогда как праздность, наоборот, рождает пороки. Старшие должны неустанно воспитывать в молодом поколении любовь к добродетели и ненависть к порокам. В добродетели не только источник личного счастья каждого и его сила в борьбе с судьбой, но залог благополучия общества. Честные и добродетельные люди более уважаемы обществом, чем очень богатые и могущественные.

Трудом и добродетелью человек служит не только себе, но и обществу — ведь "человек рождается, чтобы быть полезным человеку"^[439]. Самая прочная слава у того, "кто посвятит себя приумножению славы своей родины, граждан и своей семьи"^[440]. Гармоническое сочетание интересов личности и общества — жизненный идеал каждого и основа процветания государства. Гуманистические принципы этики Альберти — некоторые из них уходят корнями в этику Аристотеля — явились вызовом католической морали с ее служением богу как главной добродетелью и проповедью пассивности и покорности человека перед силами судьбы. Идеальный человек Альберти творчески активен и душевно спокоен, лично счастлив и полезен другим, силен разумом и знанием и не обеднен чувствами. Внутренняя гармония человека, счастье его земного бытия вполне достижимы усилиями самих людей. Это — центральная идея и главная ценность гуманистических воззрений Альберти.

Исходным моментом учения Альберти была сама действительность; он в значительно большей степени, чем его предшественники — Петрарка, Салютати, Бруни и другие гуманисты, — стоял на почве реальности. По мнению А. К. Дживелегова, "реализм является, быть может, наиболее яркой особенностью восприятия мира у Альберти"^[441].

Альберти занимает особое место не только в истории гуманизма, но и в художественной культуре итальянского Возрождения. Будучи талантливым архитектором, хорошо знакомым с ремеслом живописца и скульптора, Альберти дал первое научное обоснование принципов ренессансной архитектуры и изобразительного искусства (трактаты "О зодчестве", "О живописи", "О статуе"), использовав сочинения античных авторов и свой собственный богатый научный и практический опыт. Наибольшее внимание он уделил архитектуре, которую понимал в широком смысле, т. е. как строительное искусство, которое "и в общественном, и в частном отношении весьма полезно и приятно роду человеческому и по достоинству почитается среди первых искусств не последним"^[442].