Как самостоятельный, сложившийся художник, Киркегор выступает в книге «Или — или. Фрагмент из жизни, изданный Виктором Эремитой» (1843). Это книга без фабулы, философский диалог. Автор занимает «объективную» позицию, он лишь предлагает выслушать различные, но всегда только относительно истинные суждения персонажей А и Б, представляющих определенные философские и эстетические точки зрения. Записи А, излагающие принципы эстетического мировоззрения, хаотичны и фрагментарны, стиль их нарочито небрежен, ритм энергичен; его краткие высказывания эмоциональны: они и исполнены страдания, и лиричны. Размеренному же и спокойному течению мысли его оппонента, асессора Б, представляющего этическое направление, соответствует аллегорический стиль. Согласно воззрениям Б, жизнь приобретает смысл лишь в свободном акте выбора, когда человек берет на себя ответственность, т. е. в идее долга. Счастливый супруг и примерный отец семейства, он умеет найти поэзию в действительности.
Духовный мир его собеседника — А — отражается в афоризмах «Diapsalmata», из которых складывается образ человека меланхоличного и углубленного в себя, враждебного к окружающим и одновременно страдающего от невозможности наладить контакты с миром. Отсюда и безнадежный пессимизм его суждений: «Лучше быть свинопасом, которого понимают свиньи, чем поэтом, которого не понимают люди». Афоризмы Киркегора, генетически восходящие к афоризмам Г. К. Лихтенберга, глубоко своеобразны по форме и по содержанию. Большинство из них представляют собой скорее «размышления на тему» и критически направлены против мещанства.
Наряду с образом мятущегося А в книге есть и другие типы носителей эстетического отношения к жизни. В статье, посвященной разбору «Дон Жуана» Моцарта, Киркегор выводит тип соблазнителя, наделенного «чувственной гениальностью», редкостной опьяняющей жизненной силой.
Образ исключительного человека, сфера существования которого находится вне этики, стоит в центре новелл — эссе Киркегора «Страх и трепет» и «Повторение». Используя в «Страхе и трепете» библейский сюжет жертвоприношения Авраама, Киркегор утверждает, что существуют ситуации, когда абсолютный долг перед богом позволяет пренебречь общепринятыми этическими нормами. В философской новелле «Повторение», в которой отражены автобиографические моменты, рассказывается о молодом человеке, погруженном в воспоминания о своей возлюбленной. Этический идеал — супружеская жизнь — для него не существует, он лишь надеется на повторение своей любви в иной, религиозной плоскости. По мысли Киркегора, подобный мечтатель и есть та самая необыкновенная поэтическая личность, представляющая собой переходную стадию к «аристократическим религиозным исключениям».
В романе «Стадии жизненного пути» (1845), композиция которого строится по образцу платоновского «Пира», Киркегор еще более углубляется в анализ эстетического и этического типов людей. В первой части «In vino veritas» Киркегор заставляет участников собрания высказывать крайне отрицательные суждения о женщине. Им противопоставляется позиция асессора Вильгельма, горячо защищающего брак. В следующей части «Виновен — не виновен?» рассказывается о страданиях мрачного мечтателя и богоискателя Квидама, отказавшегося от счастья с жизнерадостной молодой девушкой. Втянутый в порочный круг неразрешимых противоречий, из которых он не видит, да и не ищет, выхода, Квидам регистрирует свое состояние в дневнике, то оправдывая, то обвиняя себя. Его записи свидетельствуют о высоком накале чувств, звучат как крик отчаявшейся души.
Киркегоровское понимание личности, нашедшее свое отражение как в художественных произведениях, так и в философских трактатах, основывается на понятии абсолютной свободы индивидуального выбора, достижение которой возможно лишь при максимальном отказе от связей с внешним миром (т. е. от природных и общественных связей). Только такая личность в состоянии принять ответственность за самое себя, что означает — вести «этически — личностное» существование (экзистенцию).
Оторвав от реального содержания такие исходные понятия своей философии, как «свобода», «личность», «выбор», «решение», Киркегор рассматривает их исключительно в философском аспекте: анализируя дилемму «или — или», он не интересуется содержанием проблемы, для него важен лишь сам факт выбора, которому придается метафизическое значение. Акт «абсолютного выбора» наполняется у Киркегора религиозным и мистическим смыслом, а личность обретает себя в боге, на пути к которому она проходит три стадии самопознания: эстетическую, этическую и религиозную. Если «эстетический человек» живет настоящим, то «этический» сознает необходимость задуматься о будущем, а «религиозному человеку» доступно уже ощущение вечности.
При жизни Киркегор считался автором в основном религиозных книг. Однако скандинавские писатели — реалисты второй половины XIX в. ценили Киркегора — философа, выступавшего против романтического приукрашивания жизни. Трансформируясь в произведениях Ибсена (в образе Бранда), Гамсуна, Банга и Стриндберга, идеи Киркегора оказали влияние на умы европейцев еще до того, как в 1900‑х годах появились переводы на немецкий, сделанные теологами: первое собрание сочинений Киркегора на немецком языке выходило с 1909 по 1922 г. Трагическое восприятие Киркегором неустойчивости человеческого существования в современном буржуазном мире находит свое развитие у Кафки, герои которого становятся жертвами враждебного им абсурдного мира. Интерес к философскому и литературному наследию Киркегора пробудился в Европе конца XIX — начала XX в. (Унамуно), в 20–30‑е годы философы — экзистенциалисты (К. Ясперс) объявили его основоположником своей школы.
Автобиографический и бытоописательный роман также представлен в датской прозе первой половины XIX в. В 1835 г. вышла анонимно книга «Жизнь моего брата. Рассказ Иоханнеса Харринга», привлекшая всеобщее внимание своими натуралистическими описаниями быта городской богемы. Ее автор Карл Баггер (1807–1846) был довольно популярным лирическим поэтом, в его «поэзии улиц» звучат мотивы свободомыслия, отголоски революционных настроений.
Шаг на пути к реалистическому роману был сделан Мейром Ароном Гольдшмидтом (1819–1887), редактором «Корсара» (1840–1855), наиболее яркого критического, политически оппозиционного журнала того времени, уделявшего много внимания вопросам культуры и литературы. В романе «Еврей» (1845) писатель осуждает проявление национализма, ограниченности и религиозных предрассудков, оказывающих пагубное влияние на развитие личности. Главный герой Якоб Бендиксен напоминает романтических героев немецких писателей, а также обнаруживает типологическое сходство с героем романа Андерсена «Только скрипач». Но для Гольдшмидта, современника Палудан — Мюллера и Киркегора, характерно ироническое отношение к романтическому герою. Якоб умирает глубоко несчастным. «Когда — то он верил в вечную поэзию и в вечную жизнь», — заключает свой роман автор.
Около полувека господствовал романтизм в датской литературе. Наиболее талантливые его представители пробуждали и формировали национальное сознание, воспитывали народ в духе патриотизма. Но значение датской литературы первой половины XIX в. далеко выходит за национальные рамки: Эленшлегер и его школа дали мощный толчок развитию литератур соседних Скандинавских стран. Датская литература выдвигает писателя мирового значения — Х. К. Андерсена, которому принадлежат выдающиеся достижения в жанре литературной сказки. Значение литературных и философских трудов другого выдающегося прозаика и философа — Сёрена Киркегора, отобразивших кризис индивидуалистического сознания и предвосхитивших проблематику экзистенциалистской литературы, было по достоинству оценено лишь писателями и мыслителями XX столетия.
Исландская литература
Д. К. Хачатурян
XIX век, в частности его первая половина, — особая страница в истории исландской литературы. В этот период возрождается исландская литература и культура, тесно связанные с политической борьбой за автономию Исландии.
