Индейская проблема поднимается также эссеистами, посвятившими свое творчество критическому освещению национальной жизни. В 80‑е годы появилась пламенная гневная публицистика перуанца Гонсалеса Прады «Свободные страницы» (1884), в которой он рассматривает перуанскую действительность, все еще не изжившую колониального наследия, в частности дискриминации индейцев. Другой мастер эссеистики, эквадорец Хуан Монтальво, был неустанным и непримиримым врагом тирании. Автор «Катилинарий», «Пожизненной диктатуры» — блестящих памфлетов, разоблачавших деспотического диктатора, Хуан Монтальво прославился фразой: «Если бы мое перо было наделено способностью плакать, я написал бы книгу под названием „Индеец“ и заставил бы рыдать весь мир». Эту фразу можно было бы поставить эпиграфом ко всему индеанистскому роману.
2. Поэзия
В. Б. Земсков
Во второй половине XIX в. поэзия, как и проза, развивалась в основном в русле романтизма. С первых шагов романтическая поэзия несла в себе пафос национально — утверждающего начала, освободительной борьбы. Ее обращение к природе, истории, особенностям жизни латиноамериканских народов было пронизано патриотическими настроениями, поэт — романтик был открыт внешнему, объективному миру. Такой характер взаимоотношения поэта с действительностью определял тягу к эпическим формам, а также стремление опереться на опыт народной поэзии. Сходство условий развития фольклора в латиноамериканских странах обусловливало и типологическую близость форм, возникающих при обращении профессиональных поэтов к народному творчеству. Одновременно в поэзии второй половины века обозначилась и тенденция к расширению лирического диапазона.
Нестабильность, взрывчатость политической жизни молодых республик рождали чувство растерянности и трагизма: человек казался беззащитным перед лицом враждебной действительности. Однако, сколь бы сильным ни был «космический пессимизм», в эпоху романтизма не было поэтов, в творчестве которых беды индивидуального бытия заслоняли бы беды нации; трагизм личностный был неотделим от трагизма всеобщего бытия. Субъект поэзии начал осознавать свою отделенность от целого лишь к концу XIX в. Поэзия опережала прозу в процессе своего формирования и к концу века в творчестве представителей так называемого модернизма первой подошла к открытию новых художественных средств выражения. В целом поэзия второй половины XIX в. была более богата художественными достижениями, чем проза, и в ней раньше возникли истинно самобытные достижения.
В середине XIX в. сложились два наиболее заметных очага романтической поэзии — в Колумбии и на Кубе. В Колумбии у ее истоков стоял Хосе Эусебио Каро (1817–1853), лирик философского склада, участник гражданских войн, проведший многие годы в эмиграции.
Искренность и возвышенность поэтического чувства его граждански активной лирики, для которой типичны темы смерти и страданий («Через двадцать лет», «Явление»), любви к родине и изгнанничества («В открытом море», «Образ родины», «Факел изгнанника»), соединялись с утверждением религиозной нравственности, метафизическими размышлениями. Поиски опоры в запредельном придали абстрактно — аллегорический характер любовной лирике и последним поэмам Каро («Брачное благословение» и др.).
Одновременно с Каро начал печататься Хулио Арболеда (1817–1862), политик и военный, публицист и оратор. В любовной и гражданской лирике этого поэта, учившегося в Лондоне, слышны отзвуки английской и испанской романтической поэзии. В 1862 г. Арболеда, ставший генералом армии консерваторов и провозглашенный президентом республики, был убит в засаде. Бывшая при нем рукопись его эпической поэмы «Гонсало де Ойон» исчезла. Это произведение известно лишь в отрывках. В поэме наметилась важная эволюция индейской темы. Сюжет ее — история любви испанского конкистадора Гонсало де Ойона и дочери индейского касика Пубенсе, разворачивающаяся на фоне междоусобной борьбы испанцев, сведения о которой автор почерпнул в исторических хрониках. Гонсало де Ойону, воплощению рыцарского благородства, и Пубенсе, обрисованной в романтически идеализированных тонах, противостоят порочный и низкий брат рыцаря — Альберто де Ойон (историческое лицо), поднявший бунт против властей, помогающий ему авантюрист англичанин Уолтер и др. В художественном мире поэмы используются традиции героико — авантюрной поэмы Возрождения и приемы романа В. Скотта. Любовь между конкистадором и индианкой выступает здесь как символ союза двух рас, что становится популярной темой романтической литературы.
К 50‑м годам относится начало поэтического творчества Рафаэля Помбо (1833–1912), талантливого лирика широкого диапазона. На раннем этапе Помбо, участник гражданской войны, выступал с антитираническими произведениями. Богоборческая поэма «В час тьмы» (1855) отразила сомнения в смысле бытия, восприятие мира как хаоса, а человеческой жизни как дисгармонии в постоянном конфликте между телом и душой. Вслед за Эспронседой поэт бросает обвинения богу, равнодушному к человеку. В 50–60‑х годах Помбо жил в США, куда выехал с дипломатической миссией. К этому времени относится поэма «Флибустьеры» (1865), содержащая критику разбойничьей политики Соединенных Штатов в отношении южноамериканских стран. Это произведение — ранний образец антиимпериалистической поэзии Латинской Америки. С ней перекликается аболиционистская поэма «Роберт Ли», написанная во время гражданской войны в США.
Наиболее полно эпико — описательная тенденция выражена в творчестве Грегорио Гутьерреса Гонсалеса (1826–1872). Лирик мягкой, задушевной тональности, он вошел в историю литературы как создатель эпической поэмы «Заметки о выращивании маиса в Антиокии» (1869). Автор подробно описывает весь процесс культивации растения, поет гимн природе и чудесному злаку маису, основному продукту питания простого народа. Картины природы поэтичны и в то же время реалистически конкретны; множество лексических «американизмов» органически входит в ткань повествования.
Другой очаг романтической поэзии — Куба, единственная латиноамериканская страна, где иго испанского колониализма сохранялось до конца века и где вплоть до 1888 г. существовала система рабовладения. Куба дала богатую романтическую поэзию еще в начале XIX в.; начиная с 50–60‑х годов здесь поднимается ее вторая волна, продолжающая движение навстречу национальной действительности. Но теперь поиск образа родины обогащается углубленным лирическим самовыражением поэта. Вечные вопросы бытия, разочарование в жизни — эти мотивы так или иначе соотносятся с драмой нации, все еще не сбросившей иго колониализма и рабовладельчества. Однако связь поэзии с жизнью выявляется весьма опосредованно и порой сложно, что характерно, например, для Рафаэля Мариа Мендиве (1821–1886). Он начинает так называемое движение восстановления хорошего вкуса, противопоставляющее внешней описательности культ интимного гармонического чувства и изящной формы. Лучшие буколики Мендиве, в которых возникают образы родной природы («Капля росы», «Вечерняя молитва» и др.), оказываются в восприятии читателя глубоко связанными с кубинской действительностью. В одной из наиболее мелодичных элегий Мендиве «Музыка пальм» тема недостижимости счастья непосредственно связана с размышлениями о судьбе угнетенной страны, образ природы становится лирическим образом родины, а индивидуальное чувство приобретает значение всеобщности. Непосредственная связь поэзии Мендиве с жизнью страны выражена и в гражданско — патриотических произведениях («Италии на смерть Кавура», 1861; «Бенито Хуаресу», 1873; «Уснувшие» и др.). О Мендиве с любовью вспоминал его ученик Хосе Марти, в творчестве которого ощутимы отзвуки произведений этого поэта.
Характерные для лирики того времени мотивы изгнания, преходящего времени, хрупкости бытия выражены в поэзии Хуана Клементе Сенеа (1832–1871). Как и многие другие поэты, он принимал участие в освободительной борьбе и был расстрелян испанцами. В творческом наследии Сенеа определенное место занимает политическая и гражданская тема («Шестнадцатое августа», «Кубинцам», «Воспоминания» и др.), однако ярче всего его талант проявился в элегиях, в которых можно услышать отзвуки европейских романтиков. В них отражена жизнь поэта, неотделимая от судьбы народа, томящегося под игом рабства («В дни рабства», «Воспоминания», цикл «Дневник мученика», написанный в тюрьме в ожидании казни). Элегия «В дни рабства» воспроизводит традиционный байроновский сюжет — разочарованный поэт на корабле покидает родину, и его охватывает скорбная любовь к родной земле.
