Арабская традиция рисует Башшара человеком, преисполненным разнообразных пороков, эгоистом и развратником, малодушным и лицемерным корыстолюбцем. Однако к этой оценке надо относиться с осторожностью, поскольку она, возможно, отражает неудовольствие придворных кругов халифата антиарабским духом поэзии Башшара.
Вынужденный угождать вкусам придворных приверженцев классических литературных форм, Башшар в панегириках строго следовал канонам древнеарабской поэзии как в поэтических размерах (поэт обычно избирал для панегириков излюбленный доисламскими поэтами торжественный размер тавиль), так и в композиции (поэт строит панегирики по традиционной схеме). Во всех остальных жанрах (сатира, любовная лирика, элегия) Башшар был смелым новатором: он отказался от застывших традиционных форм, вводил в поэзию новую, тесно связанную с жизнью тематику и новые поэтические приемы.
Выражая политические настроения покоренных аравитянами народов, Башшар в самых ядовитых и подчас даже грубых выражениях высмеивал кичившихся своим бедуинским происхождением потомков завоевателей. Сатирические выпады Башшара ибн Бурда против арабов-завоевателей сопровождались обычно прославлением иранских культурных традиций. Тематика стихотворений поэта очень разнообразна: в его диване можно найти и шуточное стихотворение, и строчки, рисующие бытовую сценку, и описание веселой пирушки, дворцов, парков, и рассказ о путешествии по реке, и слова восхищения модной певицей и т. д.
Любовная лирика Башшара отличается изяществом и музыкальностью, она чувственна и порой не вполне пристойна, что, вероятно, соответствовало легкомысленным вкусам придворной среды.
Другой выдающийся поэт литературы «Обновления», Абу Нувас (762–813), родился в Хузистане в бедной семье. Отец его служил в войсках последнего омейядского халифа — Марвана II. Мать поэта была персиянка. Детство Абу Нувас провел в Басре, где познакомился с поэтом, прославившимся беспутным образом жизни, Валибой ибн аль-Хубабом, который увез его в Куфу, обучил стихосложению и ввел в компанию своих друзей — гуляк и пьяниц. Дурная репутация человека, открыто пренебрегающего предписаниями религии и воспевающего вино, мешала Абу Нувасу в его придворной карьере. Тем не менее поэт был принят при дворе Харун ар-Рашида, некоторое время жил в Египте при дворе эмира аль-Хасиба, а последние годы жизни провел в Багдаде в качестве придворного поэта халифа аль-Амина. Современники поэта, постоянно порицавшие его за распущенность, единодушно отмечали широкую образованность Абу Нуваса, глубоко разбиравшегося в медицине, астрономии и других науках.
Как и Башшар ибн Бурд, Абу Нувас был противником подражания образцам старинной бедуинской поэзии и стремился преодолеть ту оторванность поэзии от современной жизни, которая характеризовала многочисленных эпигонских поэтов его времени. Только в панегириках поэт старался следовать традиционному канону.
Абу Нувас писал сатиры, элегии. Он считается создателем самостоятельного жанра охотничьих касыд (тардийят), поскольку до него описание охоты присутствовало в касыдах лишь как составной элемент. Но славу Абу Нувасу принесли его стихи о вине и застольных радостях, которые стали в его творчестве самостоятельным жанром. Продолжая линию доисламского поэта аль-Аши, аль-Ахталя и других предшественников, Абу Нувас создал неподражаемые образцы застольной поэзии, изобилующие удивительно красочными описаниями дружеских попоек, вина и винограда и т. д.
Застольные песни Абу Нуваса не были простым выражением чувств веселящегося гуляки. В самых ядовитых выражениях Абу Нувас высмеивал поэтов-эпигонов, подражавших древне-арабским касыдам, восхищавшихся кочевой жизнью в пустыне и воспевавших старинные бедуинские идеалы. Он открыто заявлял о своей приверженности к роскоши в большом современном городе и позволял себе оскорбительные выражения в адрес бедуинов. Кроме того, в «эпикурействе» Абу Нуваса отразилось общее для того времени разочарование в аскетических мусульманских идеалах, и потому некоторые строки стихов поэта звучат как откровенное богохульство, особенно когда он заявляет, что хочет пить вино и наслаждаться всем, что запрещено.
В застольных песнях Абу Нуваса имеется постоянный лирический герой-гедонист, вокруг которого группируются другие персонажи; изображаемая в них ситуация стереотипна.
Перу Абу Нуваса принадлежат также стихотворения благочестиво-назидательного характера, в которых он выражает раскаяние по поводу беспутной жизни и ищет путей к примирению с религией. В назидательных стихах в соответствии с требованиями жанра присутствует другой лирический герой — раскаявшийся грешник, предающийся размышлениям и призывающий к воздержанию и покаянию. Трудно решить, какие именно события заставляли Абу Нуваса порой пересматривать свое жизненное кредо — искание истины или страх приближающейся смерти. Так или иначе Абу Нувас никогда не был атеистом, как и не был чрезмерно благочестивым человеком, его равнодушие к религии и некоторый цинизм были отражением общей атмосферы, царившей в крупных городах Ирака (Багдад, Басра) конца VIII в. и начала IX в.
Неприятие Абу Нувасом устаревших поэтических традиций было связано также и с политическими симпатиями мавля, в первую очередь иранцев, боровшихся за свою культурную и политическую эмансипацию. Поэзия Абу Нуваса культивировала настроения скептицизма, чем подрывала моральные устои теократического общества и противопоставляла национальным амбициям племенной аристократии идеологию шуубии, весьма популярную как в придворных кругах, так и в среде развивающихся городских сословий (хотя хамрийят Абу Нуваса и приходились порой по вкусу веселящейся придворной знати).
Красочность образов Абу Нуваса, его острая наблюдательность, поэтическая фантазия и простота снискали ему на всем мусульманском Востоке славу одного из величайших и популярнейших поэтов Средневековья.
Особое место в поэзии раннеаббасидского периода занимает третий выдающийся поэт «Обновления» — Абу-ль-Атахия (750–825).
Обстановка утонченной роскоши придворной жизни в стране, терзаемой войнами, восстаниями и жестокостью властей, порождала два на первый взгляд противоположных мироощущения — гедонистическое и пессимистически-аскетическое, ибо испытываемое жителями столицы и других городков Ирака ощущение «эфемерности бытия» одинаково вызывало как стремление к наслаждениям, так и к воздержанию, навеянному благочестивыми размышлениями о необходимости приготовления к загробной жизни в связи с приближающимся «концом света». Такие идеи особенно широко были распространены среди первых аскетов-суфиев, взгляды которых в VIII в. были уже достаточно популярны.
Абу-ль-Атахия был поэтом философско-аскетического мировоззрения, сложившегося как реакция на вольность нравов, царившую в Халифате. В его поэзии, обличавшей процветавшую в столице Халифата распущенность, содержалась хотя и косвенная, но достаточно острая критика придворных нравов.
Абу-ль-Атахию принято считать одним из основных создателей особого жанра лирической поэзии — зухдийят. Арабский термин «зухдийят» (от зухд — воздержание, аскетизм) лишь частично выражает содержание этого жанра. Арабы причисляют к жанру зухдийят в первую очередь стихи грустного, элегического и вместе с тем благочестивого характера, в которых содержатся пессимистические размышления о бренности всего земного, а иногда и критика общественных несправедливостей.
Жизнь Абу-ль-Атахии прошла относительно спокойно. Поэт родился около Куфы в семье цирюльника и в детстве занимался продажей гончарных изделий. Рано проявившийся поэтический талант Абу-ль-Атахии встретил всеобщее признание, и большую часть жизни он провел в Багдаде в качестве придворного поэта-панегириста халифов аль-Махди, Харуна ар-Рашида, аль-Амина и аль-Мамуна. Трогательная несчастная любовь поэта к Утбе, вольноотпущеннице и приближенной жены халифа аль-Махди, принесла ему много горестей и, возможно, оказалась одной из причин аскетического настроения поэта.
Общее направление поэзии Абу-ль-Атахии, преисполненной религиозного благочестия и призывающей к воздержанию, встретило сочувствие багдадского двора, стремившегося к укреплению авторитета халифской власти. Поэтому поэт, несмотря на свои шиитские симпатии, пользовался расположением при дворе.
