Поезд неожиданно качнуло сильнее обычного – Виктор в последний миг рефлекторно схватился руками за столик перед собой и избежал падения, – вагон заскрипел в такт остальному составу, и поезд остановился.

– Внимание! Остановка! Станция Ярцево! Станция Ярцево! – гнусавым голосом громко объявила кондуктор. – Остановка две минуты! Предъявите билеты для проверки!

Виктор похлопал себя по карманам и достал смятый билетик. На нем почти стерлась печать московской проверки. Капитан вспомнил, как этот самый билет ему вручило начальство. «Поедешь, значит, в Смоленск на задание, – сказали ему тогда. – Город только недавно как освободили, всякой дряни там сейчас полно – выползли, гады-то, после освобождения, все к Гитлеру вернуться хотят, вот ты их и поймаешь. Понял?» Понял. Его третье задание в новой должности и новом звании, да еще и в Смоленске – здесь никак нельзя было оплошать.

– Товарищ капитан, предъявите билетик, – прозвучал совсем рядом с Крыловым голос.

Он поднял голову и протянул скомканную бумажку.

Женщина, оказавшаяся рядом с ним, хмыкнула и попыталась расправить билет, затем сосредоточилась, чтобы сверить данные. Виктор подобные заминки не любил, а потому поднял взгляд на контролера, сзади которой в это время почти незаметно проскользнул тот самый мужчина в очках. Он поправил их, но как-то криво, зажал посильнее газету и почти обнял свой чемодан, а после всего за одно мгновение ока вышел из поезда как ни в чем не бывало. Странная картина… И куда он так спешит? Покурить, что ли?

– Ага, ну что ж, товарищ, – сообщила женщина у него над ухом и, сложив, слегка разорвала билет. – Билетик действителен, так что хорошего пути, скоро будете в Смоленске.

Виктор резко поднялся и, глядя сверху вниз на изумленную даму, которая в недоумении захлопала ресницами, выпалил:

– Сколько еще до Смоленска?

– Так… Два часа, милочек, – пробормотала она, поправив берет.

Крылов кивнул и мигом вышел из вагона, несмотря на возмущения проводницы, кричащей что-то о двух минутах. Если его чутье не подводит, то этот подозрительный тип, прошмыгнувший за секунду до проверки и сейчас спешно уходящий в сторону выхода со станции, в самом деле хранил какие-то секреты. Виктор, догоняя его, перебирал в голове все возможные варианты повода к задержанию и, в конце концов, остановился на том, что сейчас военное время, а он вызывает подозрения.

– Предъявите документики! – крикнул он чуть ли не у уха мужчины.

Тот вздрогнул – видно было, что он совсем не ожидал, что кто-то его настигнет, и обернулся. Виктор попытался понять, какую эмоцию выражало его лицо, но, кроме беспокойства, ничего не распознал. Незнакомец суетливо поправил очки, сунул руку в карман кожаного пальто и достал оттуда темно-серый прямоугольник – паспорт, который практически сразу выдернул из его рук Крылов.

– Так… – задумчиво произнес капитан, сверяя сначала фотографию с реальным лицом, а затем проверяя написанное. – Товарищ Соколов… Алексей Иванович… 1901 года рождения…

Виктор взглянул на мужчину и хмыкнул.

– Род деятельности?

– Я… инженер, – едва слышно ответил Соколов.

– По какой нужде направляетесь в Смоленск?

Виктор жестом указал на чемодан инженера, и тот открыл его. Внутри оказались какие-то погнутые железки, а под ними стопки белья и личных вещей.

– Да вот, помогать восстанавливать город направляюсь… – Соколов поправил очки, съехавшие на нос. – В Смоленске же почти нет связи – все нарушено после… – тут он замялся. – Ну, в общем, ничего, восстановим, не только же письма отправлять полевой почтой.

Мужчина робко улыбнулся, закрыл чемодан и глянул на капитана. Тот, до последнего пытаясь выследить, что в этой истории может быть не так, еще раз просмотрел паспорт и только после этого беззаботно улыбнулся, возвращая документ.

– Так вы, должно быть, в Смоленск из Москвы-то самой едете? – как ни в чем не бывало спросил Крылов.

– Нет, – проговорил Соколов. – Я из Ленинграда, а в Москве оказался волею судьбы – меня эвакуировали практически сразу в составе нашего завода, а там я уже перебрался в столицу. Руки-то все равно нужны.

Он пожал плечами и еще раз поправил очки.

– Ну, товарищ, это все? А то, извините, мне пора.

В эту самую секунду поезд, как бы соглашаясь с инженером, загудел. Виктор проигнорировал спешку транспорта, уже готовящего двигатель к разгону, и неожиданно протянул руку Соколову. Тот, в который раз изумившись, все же пожал ее.

– Вопросов к тебе у меня больше нет, – улыбнулся капитан. – Так что иди с миром и удачи тебе на службе.

– И вам, и вам, – закивал инженер, а после повернулся к нему спиной и засеменил к выходу.

Виктор на миг остановил взгляд на его слегка сутулой спине, а после побежал к своему вагону. Заскочить в него он успел, когда поезд тронулся, поэтому на свое место капитан сел, уже запыхавшись и переводя дыхание. Пассажиры не понимали его состояния, не знали, что в это время творилось в душе капитана, а потому быстро отвернулись и занялись своими делами. В конце концов, для них куда было важнее то, что всего через пару часов они окажутся в Смоленске.

Крылов тем временем достал из кожаной сумки, которую всегда носил с собой и ни при каких обстоятельствах не снимал, разве что только если чувствовал себя в полной безопасности, записную книжку, карандаш и принялся писать.

К бумаге, которую Виктор считал своим верным помощником и свидетелем его жизни, он обращался довольно часто – в основном большинство своих мыслей, чтобы не проговорить их случайно кому-то из подчиненных или, не дай бог, врагу, он излагал именно в этой записной книжке. Так, Крылов после встречи с инженером записал в блокноте следующее:

«Алексей Иванович Соколов. Инженер. 1901 года рождения. Родом из Ленинграда, эв. (эвакуирован) в Москву, вышел на ст. Ярцево в 70 км от Смоленска».

Крылов задумчиво отвел взгляд и сделал еще одну пометку – рядом с ФИО инженера поставил знак вопроса.

«В конце концов, можно по прибытии в город узнать, чем он занимается и какое поручение выполняет. А если из Москвы, то откуда конкретно», – подумал Крылов и закрыл блокнот.

И почему только он обратил внимание на этого инженера? Вон, рядом с ним ехала мать с шестилетней дочкой. Девочка если не спала, то постоянно сыпала вопросами обо всем на свете – от устройства мира до цвета пуговиц у нее на платье. И чем не подозрительно? Вполне подозрительно… Только чуйка на них молчит. А на инженера этого дала о себе знать. Да и сейчас у Крылова осталось двоякое ощущение от знакомства… Нет, что-то не так было с этим инженером – капитан это знал твердо. А если что-то не так, то надо разобраться…

«Доказательства – вот неопровержимый факт всех догадок. Строить подозрения на одних лишь мыслях ни в коем случае нельзя» – еще один важный урок, который Крылов выяснил за месяцы обучения. Да, действительно нельзя… Но могут ли эти самые догадки быть неправильными? Или шестое чувство, о котором спорят ученые, действительно существует и не обманывает?

Крылов, раздираемый в душе вопросами и догадками, отвернулся к окну и вновь посмотрел на рассвет. Поезд мчался по разбомбленной области – среди бескрайних лесов и полей то и дело показывались холмы свежей земли, разрушенные дома, от которых остались лишь груды кирпичей и дров, а также кладбища военной техники. Смоленск, освобожденный не так давно, еще зализывал раны, оставленные немецкими захватчиками, и на место смерти постепенно приходила новая – победная – жизнь.

Смоленский вокзал представлял собой руины – щепки и стены остались от величественного здания ранее небывалой красоты. За секунду до полной остановки Виктор услышал, как кто-то из пассажиров рядом с ним шепотом рассказал, что немцы перед тем, как оставить город, взорвали все, что могли – практически полностью с лица земли были стерты два смоленских вокзала. Теперь же один из них больше походил на сложенные друг на друга камни.