Состав остановился у перрона – если так можно было назвать каменную площадку, по которой через каждые пару метров ходили дежурные – солдаты с винтовками, закутавшиеся в шинели, встречали высыпавших из поезда пассажиров. Кто-то из них приехал домой, кто-то – как и большинство – помогать восстанавливать Смоленск. Виктор же, оказавшийся на земле и тоже поплотнее застегнувший шинель и взявший покрепче свой саквояж, сам не знал, зачем приехал. Какие тайны скрывал этот город и люди в нем – ему еще предстояло узнать.

Крылов прошел в общей толпе мимо рабочих, таскающих камни и толкающих тележки, мимо румяных женщин, стоявших у ведер с красками, и вышел в город. Смоленск! Капитан Крылов никогда в нем прежде не был, а потому смотрел на все завороженно – здесь кипела жизнь, которой он так давно не видел. Здесь мимо проезжали десятки автомобилей – машины стояли у гранитных ступеней, часть из которых обвалилась от бомбежек и пуль. Здесь ходили люди – они не боялись ходить по улицам, разговаривать, гулять, улыбаться и просто жить. После полугода школы СМЕРШ, а до этого восстановления после теперь уже блокадного Ленинграда (от этого остались не воспоминания, а яркие болезненные вспышки, как раны на душе), Виктор не мог в это поверить. Он даже потянулся к портсигару, всегда лежавшему в его левом кармане. Ему захотелось остановиться на мгновение, обдумать происходящее и окинуть взором раскинувшийся перед ним город.

Но кто-то в это время грубо толкнул его в плечо – Виктор не удержался, спустился на ступеньку вниз, и все философское настроение тут же исчезло. Он сделал глубокий вдох и стал спускаться по лестнице дальше – в конце концов, еще ночью, в Москве, Крылов знал, что не будет терять времени и что ему очень удобно то, что поезд приехал в Смоленск именно утром. Здесь, в холодные октябрьские 8 часов утра, Крылов планировал начать свою операцию. Но первым делом ему было необходимо найти хоть одно знакомое лицо.

Он дошел до скамьи, куда поставил саквояж, и достал блокнот из полевой сумки. Там, на одной из страниц, он нашел запись недельной давности.

Значит, Крылову нужна именно эта улица. Он спрятал блокнот назад в сумку и обратился к проходящей мимо женщине, закутанной в шерстяной платок и старое пальто. Она шла с авоськой, полной продуктов.

– Простите, вы не подскажете, как добраться до Большой Советской? – Крылов улыбнулся, чтобы смягчить свое обращение, и встретил такую же улыбку от незнакомки.

– Если на машине, то вам всего минут десять пути, – ответила женщина, поправляя рукой в варежках платок, налезший на лоб. – Но можете и пешком… Вижу, машины у вас нет. Тогда вам нужно прямо по улице Желябова, а затем повернете направо и через мост все время прямо. Ой, только моста-то там сейчас нет – на паромчике придется или в обход.

– Сколько это примерно займет времени? – поинтересовался Крылов, перехватывая ручку саквояжа.

– Да минут… Ну полчаса где-то, – задумалась женщина и, глядя на него, кивнула.

– Спасибо вам большое, – сказал он уже вслед ей. Женщина с каждой секундой стремительно отдалялась от него, не отреагировав на благодарность.

Машины у капитана действительно не было, но это только пока. Согласно инструкциям, которые ему дали еще в Москве, личный автомобиль ждал его уже в Смоленске. Полагались еще помощники, которые прибыли туда несколько раньше. Именно на их плечи ложилась подготовка к операции – забота о том, где должна разместиться группа и в каких условиях жить. Виктор же отвечал за куда большее – именно под его ответственностью и должна проводиться любая операция, которая здесь может начаться, будь то поимка шпионов, целой вражеской группировки или же просто сбор информации. И поскольку ни он, ни его командование еще не были уверены в том, насколько «чист» Смоленск от предателей, никто и приблизительно не предполагал масштаб работ.

В первую очередь Крылову необходимо было найти хотя бы одного своего помощника. Именно к его квартире, чей адрес был написан в записной книжке, и пролегал путь Виктора. Он шел, то и дело засматриваясь на жизнь освобожденного города. Всюду стройка или, наоборот, – очистка от разрушений: старые дома, от которых остались лишь дырявые каркасы с зияющими внутри черными дырами вместо окон, сносились до фундамента, чтобы затем на их месте уже строить новые, более крепкие дома. Люди больше не шли, прячась у стен домов от постоянных бомбежек, – они улыбались, дышали полной грудью и были заняты своими повседневными делами, которые почти не затмевало военное положение. Конечно, на улицах и площадях, мимо которых шагал капитан, было немало людей в форме – то и дело навстречу ему шли целые роты солдат, впереди которых что-то бойко и громко кричали их командиры. В общем-то, жизнь в Смоленске налаживалась.

Добравшись на пароме, который проходил по Днепру мимо строящегося моста, до начала Большой Советской улицы, Виктор посмотрел вперед, задев носками сапог погнувшуюся железную табличку с прежним, немецким названием улицы – Hauptstraße. Перед ним разъезжали машины, тут же по своим делам шли люди, а над ними возвышались остовы разрушенных домов. Между ними редко, но проглядывали целые домики – обычно двух- или трехэтажные. Среди как раз таких домиков Виктор нашел 12-й: деревянная дверь, едва державшаяся на петлях и постоянно оттого скрипящая, была открыта, а на стене рядом черной краской был написан номер дома.

Он поднялся по маленькой лестнице из пяти ступенек и оказался на первом этаже. Найдя четвертую квартиру, с виду неприметную и находящуюся в самом дальнем углу на этаже, Виктор постучал в дверь.

– Кто? – прогремел с той стороны двери голос, когда Виктор постучал по деревянной преграде.

– Крылов, – кратко ответил он.

Резко наступившая тишина даже несколько смутила капитана – он дернул на себя ручку, но дверь не открылась, и только спустя время послышался звук открываемого дверного замка.

Перед Крыловым на пороге стоял высокий короткостриженый мужчина в белой майке, которая была заправлена в зеленые армейские брюки. Он стоял босиком и, скрестив руки на груди, сначала сурово всматривался в нежданного гостя.

– Ваня, – не менее хмуро позвал его Крылов.

– А! Теперь узнаю, узнаю, – гримаса на лице Соловьева сменилась, и он бросился обнимать капитана. С широкой улыбкой мужчина затянул Виктора в коридор.

Квартира, в которой обосновался Соловьев, действительно была маленькой, но, как часто бывает, полностью удовлетворяла все потребности разведчиков. Несмотря на высокие потолки, коридор, в котором оказался Крылов, был узким и темным – как позже оказалось, лампочка у входа сгорела и лопнула, и Иван просто не успел ее заменить, да и найти новую было не так-то просто. Оставив на входе сапоги и шинель, капитан вместе с товарищем прошли в гостиную – здесь, среди старинной мебели, оставшейся после прежних хозяев квартиры, развернулся настоящий полевой лагерь. Так, на столе из темного дуба расположились всевозможные радиоприборы – маленькие антенны торчали в разные стороны и иногда будто бы покачивались в такт несмолкаемым передатчикам.

– Я смотрю, связь налажена, – кивнул на эту картину Крылов и поставил саквояж на один из свободных стульев, коих в комнате было всего два.

Остальные три ушли под личные вещи Соловьева, чемодан с переносной радиостанцией и полевым телефоном.

– Да, – задумчиво глянул Иван, почесывая затылок. – Ну и вы располагайтесь, товарищ капитан.

– А где… – начал было Крылов. Он раскрыл саквояж и замер, поглядывая на напарника.

– А, Аня, ну, – Соловьев кивнул на вторую комнату, в которую была наглухо закрыта деревянная дверь. – Вышла. Сказала, что мы без нее помрем с голоду, и поэтому она пошла добывать для нас еду.

Новость о том, что в этой операции их будет не двое, а трое, ошарашила Крылова еще за неделю до того, как он приехал в Смоленск. Билеты ему достали намного раньше – наверное, практически сразу после того, как стало известно о том, что город наконец освободили. Уже после вручения билета и объявления о том, что нужно ехать, Крылов постепенно стал узнавать все больше подробностей о городе.