В шесть ему нужно было ехать на запись. Судя по всему, он работал над новыми песнями и хотел поскорее записать их. Признаюсь, я немного обрадовалась, что у него есть дела, потому что чем больше времени я проводила с ним, тем слабее становилась моя решимость сходить с Нико на три свидания.

Когда он поцеловал меня на прощание у двери, все окончательно рухнуло. У меня было смутное подозрение, что Нико это понял, потому что он ушел, посмеиваясь и сверкая глазами.

Со взглядом человека, который уже все решил.

Следующие два дня я работала, поэтому мы не виделись, хотя и созванивались по несколько раз в день. В перерывах между звонками Нико присылал случайные сообщения вроде: «Ты же знаешь, что сейчас умираешь от желания увидеть меня», «Я в настроении съесть целую порцию крем-брюле» и простое, сексуальное: «Три, детка. Три».

Он не собирался так просто меня отпускать.

А потом наступила суббота. Мой день рождения.

Двадцать шесть лет. Как, черт возьми, это произошло? Время от восемнадцати до двадцати пяти лет пролетело так быстро, что мне казалось: стоит моргнуть, как я проснусь и мне будет двести.

Каждый год я с ужасом ждала своего дня рождения, как будто это был предстоящий визит к гинекологу для осмотра подозрительной язвы во влагалище. Поэтому, конечно же, я не стала сразу говорить Нико об этом. Ему пришлось вытянуть всю информацию из меня.

— Итак, сегодня вечером.

Так он приглашал меня на очередное свидание. Или на наше первое официальное свидание, или на что-то еще. Я не знала точно, как буду считать следующие полтора свидания, но разберусь с этим, когда до этого дойдет дело. Он позвонил мне первым делом в субботу утром, и я проснулась с улыбкой.

Я села в постели и потерла глаза, ужасно захотелось кофе.

— Сегодня не могу. Я занята. У меня есть… дела.

— Дела? Я не видел тебя два дня, нам нужно успеть на еще полтора свидания, а теперь у тебя дела?

Его голос звучал недовольно. Этот человек ненавидел, когда все шло не по его плану.

— Эм… мы с Хлоей и Грейс решили устроить девичник. Вот и все.

— О. Круто. По субботам у вас девичник?

— Нет, ну, знаешь, мы встречаемся, когда можем. У всех такое плотное расписание, а Хлоя, вообще, работает по сумасшедшему графику из-за цветочного магазина, так что мы… просто стараемся уделять время друг другу. — Я откашлялась. — Когда можем.

Я услышала тихое угрожающее ворчание.

— Ты уже это говорила. Может расскажешь, в чем дело, Кэт, или мне придется прийти и заставить тебя рассказать?

Нико сделал акцент на слове «заставить». Я не знала, стоит ли мне испугаться или возбудиться. В любом случае меня охватил легкий трепет.

— Ладно. Сегодня… вроде как мой день рождения. И каждый год мы втроем проводим его вместе. Так что. Вот и все.

Я могла бы поклясться, что в трубке послышался треск электричества.

— Твой день рождения. И когда ты собиралась мне об этом рассказать?

Командир.

Я скорчила гримасу в трубку и постаралась говорить невинно.

— Я рассказываю тебе об этом сейчас.

— Да, и мне пришлось попотеть, чтобы ты это сделала. В чем дело?

Почему он должен был быть таким наблюдательным? С ним мне никогда не удавалось ускользнуть от разговора. Большинство других мужчин, которых я знала, были слишком невнимательны к нюансам женского голоса или мимики, чтобы распознать тревожные сигналы, но Нико был как охотничья собака с отличным нюхом. Он ничего не упускал.

— Судя по тому, что ты молчишь, тебе не хочется об этом говорить.

Я чуть не вздохнула с облегчением. Мне следовало быть умнее.

— Именно поэтому мы поговорим об этом. Доверься мне, Кэт. Помнишь?

Черт. Черт-черт-черт!

После очередной паузы с моей стороны Нико спросил: — Ты все еще слышишь меня?

Да. Я слышала. И, черт возьми, это было тяжело.

— Ладно. Вот в чем дело, Нико. У меня много грустных историй. Но я не из тех, кто считает, что говорить о них – хорошая идея. Зацикливаться на прошлом – не выход. Жалеть себя – не выход. Размышления обо всем плохом, что случилось, только усугубляют ситуацию. Поэтому я не зацикливаюсь. И не размышляю. Я извлекаю урок и двигаюсь дальше.

Нико немного помолчал, прежде чем заговорить.

— Понял. Ты не любишь зацикливаться на прошлом, так что мы не будем этого делать. Но ты все равно расскажешь мне, что произошло в твой день рождения и почему тебе это не понравилось.

Я услышала решимость в его голосе. По прошлому опыту я знала, что это может закончиться только одним способом – в его пользу. Так что, раз уж мы не собирались зацикливаться на этом, я могла и признаться.

Доверие. Верно?

— Мой отец ушел от нас в мой восьмой день рождения.

Молчание. Я занервничала и продолжила говорить.

— На самом деле он даже не вспомнил, что у меня день рождения. Я устроила небольшую вечеринку с друзьями у нас дома, съела кусочек торта, открыла несколько подарков, но он так и не появился. В конце концов отец вернулся домой поздно вечером и начал собирать вещи. Я уже спала, но мама сказала, что он почти ничего не говорил. Он просто попросил ее передать мне, что ему жаль, а потом ушел. Я больше никогда с ним не разговаривала. Сейчас он живет в Ирландии.

Мой голос звучал ровно. Он ни разу не дрогнул.

— С его другой семьей. С той, ради которой отец нас бросил. — Молчание Нико напугало меня. Я начала беспокоиться, что это прозвучало жалко. Он подумал, что я пытаюсь вызвать его сочувствие? Я вела себя как нытик?

— Детка.

Это все, что Нико сказал, но по его нежному тону я поняла, что он не считал меня жалкой или ищущей его сочувствия. Меня переполняли эмоции. Мне пришлось несколько раз сглотнуть, прежде чем я смогла заговорить снова.

— В общем, я не в восторге от своего дня рождения. Поэтому мы с девочками будем сидеть в гостиной, уплетать мороженое, слишком много пить и смотреть, как Райан Гослинг ведет себя как самый очаровательный мужчина на свете.

— Правда? Самый очаровательный мужчина? — протянул Нико. Он подыгрывал мне, давая понять, что не будет заострять на этом внимание, и держал слово.

За это я влюбилась в него еще сильнее.

— Да. Определенно, он самый очаровательный мужчина в мире. А может, и во всей вселенной. Никто не сравнится с моим Рай-Рай.

— Так он на одном уровне с Бобом, беззубым чудом?

— У Боба шесть зубов, помнишь?

— Я исправлюсь. Так Рай-Рай на одном уровне с Бобом, шестизубым чудом? Это твои два главных мужчины?

Я рассмеялась. Нико дразнил меня, но я отчетливо слышала и подтекст.

— Нуу… — вздохнула я, делая вид, что сдаюсь. — Возможно, появился новый претендент на звание главного среди главных, но жюри еще не определилось. Мне нужно провести еще полтора свидания, прежде чем я смогу дать точный ответ.

Его тихий смешок пронзил меня насквозь.

— Держи меня в курсе.

— Я так и сделаю. И… я свободна завтра вечером. То есть, если ты свободен.

— Для тебя, детка, я всегда свободен. Это свидание. — Он сделал паузу. По его игривому тону было понятно, что Нико водит меня за нос, притворяясь, что хочет добавить: «Свидание номер…»

— Две целых и пять десятых.

Должно быть, я сказала это слишком быстро, потому что снова раздался тихий смешок.

— Верно. — Он понизил голос. — После завтрашнего дня между мной и раем останется всего половина свидания.

И девушки по всему миру коллективно упали в обморок.

— А, Кэт?

— Да?

Голос Нико снова стал мягким.

— С днем рождения, милая.

Он повесил трубку. Я уставилась на телефон.

Может, дни рождения не так уж и плохи.

Ровно в семь часов вечера Грейс позвонила в дверь. По этой женщине можно было сверять часы. Я открыла дверь и увидела ее в черной шелковой пижаме, с красным боа из перьев и в красных туфлях на высоченных каблуках. В руках она держала пакет с покупками.

— Ты в таком виде и приехала сюда? — Я была все еще в джинсах.