Грейс выглядела оскорбленной.

— А что? Кто в этом районе будет говорить что-то о моем наряде? Ты видела того бродягу в конце твоего квартала, который одет как принцесса Лея?

Я не была уверен, что «бродяга» – это политкорректное слово для обозначения бездомного, который одевался как персонажи фильма «Звездные войны» и просил денег на межгалактический перелет домой, на родную планету, но Грейс была права. Венис-Бич был известен своими колоритными персонажами.

Я взяла у нее пакет с покупками. Она поставила сумочку на консоль и сняла туфли на каблуках.

— Давай отнесем это на кухню. — Я подмигнула ей. — Туда, где напитки.

— Вот это разговор по делу!

Я приготовила «Маргариту» в кувшине и накрыла шведский стол с нездоровыми и калорийными закусками. Мороженое было в морозилке. Все тридцать килограммов.

Я налила ей выпить, мы чокнулись, пожелав друг другу не стареть, и я пошла переодеваться в пижаму, пока Грейс готовила начос. Через сорок пять минут появилась Хлоя, запыхавшаяся от бега.

— Прости, что опоздала! С днем рождения! — Она крепко обняла меня, а затем проскользнула мимо на кухню. Она поставила на стол завернутый подарок и тут же начала уплетать семислойный дип, который принесла Грейс.

— Все в порядке? — спросила я.

Она вздрогнула, как щенок, которого вот-вот отшлепают за то, что он помочился на ковер. Даже ее глоток выглядел виноватым.

— Э-э. Да?

Мы с Грейс переглянулись. Хлоя не умела сохранять невозмутимое выражение лица, как и Грейс, которая всегда приходила точно в назначенное время. Это могло означать только одно.

Она что-то скрывала.

Если этот придурок Майлз снова причинил ей боль, я всерьез собиралась врезать битой по его тощим, как у члена Лиги плюща, коленям! Я скрестила руки на груди. Уверена, я не выглядела внушительно в своей розовой хлопковой пижаме «Хеллоу Китти» и розовом боа в тон, но мой голос звучал твердо.

— Хлоя.

Обычно этого было достаточно, чтобы она проговорилась. Но Хлоя покачала головой и задрала нос.

— Нет. Ты от меня ничего не добьешься. Это сюрприз.

Ее лицо покраснело. Мы с Грейс снова переглянулись.

— Сюрприз? — Хлоя кивнула и отправила в рот еще одну ложку дипа. Она сказала что-то, что я интерпретировала как «С днем рождения», хотя это больше походило на «Сем роденя», потому что ее рот был набит.

— Райан Гослинг придет на ужин?

Грейс спросила это в шутку, потому что Райан Гослинг, конечно же, не собирался приходить на ужин, но Хлоя выглядела так, будто вот-вот подавится. Семислойный дип брызнул у нее изо рта, как конфетти.

Вспомнив угрозу, которую она произнесла в мой прошлый день рождения, я ахнула.

— Боже мой, Хлоя, пожалуйста, скажи мне, что ты не наняла стриптизера!

Грейс радостно захлопала в ладоши и выпрямилась на стуле.

— Пожалуйста, скажи, что ты это сделала!

Хлоя поджала губы и пожала плечами. Она начала небрежно вытирать дип со столешницы.

— Ты, должно быть, шутишь. — Я не могла в это поверить! Стриптизера? Она что, сумасшедшая?

Судя по громкому заливистому хохоту, Грейс считала все это верхом комедии.

— Мы это точно запишем на видео! Во сколько он придет? Или их будет несколько?

— Больше одного? Что? — Мой голос становился все выше и выше. Чтобы больше одного стриптизера – намасленных, потных и, вероятно, геев – терлись об меня в моей гостиной. Это было похоже на ад.

— Больше вы от меня ничего не добьетесь, девочки, так что просто пейте и веселитесь. — Хлоя налила себе «Маргариту» и выпила ее одним махом.

Стриптизеры.

Как сказал известный японский философ Кэнджи: «Милый младенец Иисус, что я сделал, чтобы заслужить это дерьмо?»

Так что я смирилась с неизбежным. Мы поели. Выпили. Посмеялись. Затем включили «Дневник памяти» и выпили еще, и все это время я ждала, когда раздастся звонок в дверь и я получу в подарок на день рождения кучу неприятностей и унижений.

Но когда звонок наконец прозвучал, судьба уготовила мне совсем другое.

Глава 11

— О, Кэт-э-рин! Это к тебе!

Грейс, сидевшая, скрестив ноги, на полу в гостиной с четвертой «Маргаритой» в руке и красным боа, которое теперь было повязано у нее на талии, потому что перья с него постоянно попадали в ее напиток, запела в тот момент, когда раздался звонок в дверь. Когда я застонала, они с Хлоей расхохотались.

— Вы худшие лучшие подруги на свете.

Я лежала на диване, закинув ноги на подлокотник, и наслаждалась шоколадным десертом. Я поставила почти пустой контейнер из-под мороженого на журнальный столик и встала. Поправила боа, взъерошила волосы и сделала несколько неуверенных шагов к двери, готовясь к тому, что ждало меня по ту сторону.

— Подожди!

Хлоя взобралась на ноги. Буквально. Ей пришлось опереться на край кофейного столика. Потребовалось несколько неуклюжих попыток, прежде чем она наконец выпрямилась, ухмыляясь во весь рот и выглядя так, будто готова к гей-параду в своей ковбойской пижаме и радужном боа.

Мы все изрядно выпили. «Маргариту», шампанское и, возможно, одну-две рюмки текилы в конце «Дневника памяти», когда Элли и Ной умирают в постели в доме престарелых, и я так сильно плакала, что по лицу текли слезы.

Этот чертов фильм каждый раз меня цепляет.

Хлоя взяла меня под руку.

— Грейс, иди сюда! Возьми ее за другую руку. — Грейс встала и сделала, как ей сказали. Я начала волноваться.

— Поддержка с обеих сторон? Пожалуйста, скажи мне, что все будет не так плохо, что я не упаду в обморок.

В ответ Хлоя икнула. Она все еще безумно ухмылялась, в ее глазах плясали огоньки. Я посмотрела на закрытую входную дверь.

— У меня на крыльце сейчас что, сотня стриптизов ждет, когда я открою дверь?

Грейс уставилась на меня с невозмутимым выражением лица.

— Не говори глупостей. Я уверена, что там сотня озабоченных стриптизеров. Которые любят связывать ноги. И то, что один из моих клиентов называет «мокрой работой».

Я уставилась на нее.

— Мне действительно нужно спрашивать что это значит?

— Он писает на своего партнера.

За те несколько мгновений, что потребовались нам троим, чтобы, пошатываясь, добраться из гостиной до входной двери, в моей голове возникли весьма экзотические образы.

Хлоя с размаху распахнула дверь. И вот они стоят, гордо выпрямившись, у меня во дворе: ансамбль мариачи из одиннадцати человек в гигантских шляпах, узких брюках, остроносых ковбойских сапогах и с бо́льшей мужественностью, чем у испанских тореадоров.

По обе стороны от них располагались массивные цветочные композиции в вазах. Трава, на которой они стояли, – да и вся трава во дворе, – была усыпана лепестками лавандовых роз слоем в несколько сантиметров. На ветвях двух искривленных ив у тротуара покачивались сотни свечей, отбрасывая мерцающий свет на все вокруг. Десятки кустов лавандовой гортензии были расставлены вдоль невысокого белого забора по периметру двора, придавая ему шик, как на вечеринке в саду у Марты Стюарт.

А кирпичная дорожка от тротуара до входной двери была уставлена стеклянными вазами. В каждой стояла одна идеальная лавандовая роза.

Мариачи с энтузиазмом исполнили «Песню мариачи» – ту самую, которую Антонио Бандерас играл на гитаре в фильме «Отчаянный».

Том самом фильме, который мы с Нико смотрели на днях у меня дома.

И который я назвала «очень романтичным».

Я повернулась к Хлое. Она сияла, как будто проглотила солнце.

Я попыталась мыслить ясно, несмотря на алкогольный туман в голове.

— Хлоя? — Она с энтузиазмом кивнула. — Что это?

— Это подарок тебе на день рождения! От… — Она неопределенно махнула рукой в сторону неба, как будто имея в виду Бога. — Угадай, от кого?

Я и так догадывалась. Грейс, стоявшая рядом со мной, была в замешательстве.

— Подожди. Так это и есть стриптизеры?