— Сколько времени Олег готов был на вас тратить?

— Нисколько.

— Он снова наступил на те же грабли. Ему всегда было плевать на всех кроме Марины, теперь это ясно как день, — вздохнула Вера Андреевна.

Смахнув непрошенную слезу, Нина оглядела пожилую даму со вспышкой неприкрытого любопытства.

— И снова, — ненавязчиво продолжила она разговор, — все вы льете по Олегу слезы. Когда мой сын был молод, неопытен и свободен, многие в него влюблялись и этим он причинял им страдания. Но Марина безнадежно его в себя влюбила. Это безнадежно. Вы копии. Смиритесь.

Тщетно борясь с унижением, Нина взглянула в гладкое от качественного ухода лицо своей мучительницы, сдерживая эмоции и пытаясь не впасть в любопытство.

— Будьте добры, возьмите кольцо, — хрипло повторила она.

Вместо того чтобы протянуть руку, Вера Андреевна подлила себе чай.

— У вас же самой ничего нет — стоматологический бизнес ненадежный. Или вы уже нашли новую жертву, способную осыпать вас бриллиантами?

— Все у меня есть! — взорвалась она, чуть не рыдая. — А теперь пропустите меня!

— Не пропущу, пока не пойму, чем вы ему так приглянулись. Сейчас, когда вы разговариваете со мной, мне кажется что вы сама как мальчик, что вы одели на себя боевые доспехи. Я вижу, как слезятся ваши глаза, когда мы вспоминаем об Олеге, вижу, что вы не жадная и готовы к добрым поступкам. Я думала, что вы продажная беспринципная маленькая трусиха, а на деле вы — сердечная и сильно испуганная.

Теперь, когда ее так несправедливо ругал совершенно посторонний человек и к тому же близкий родственник Олега, Нина уже никак не могла удержать горючих слез.

— Пропустите меня, черт вас дери! — горестно воскликнула она и попыталась подвинуть стул.

К ее изумлению, Вера Андреевна остановила ее и поправила тяжелую шаль.

— Поплачьте, Нинель! — мрачно велела она. — Ради всего святого, поплачьте.

Ее плечи тряслись, когда она шептала:

— Выплачьте свое горе, дорогая. — Она ласково похлопала ее по плечу своей изящной тонкой ладонью. — Если вы будите носить эту грязь в себе, то заболеете.

Нина научилась хоть как-то переносить несправедливые обвинения, холод и циничность; но перенести теплоты и сочувствия она не смогла. Слезы градом покатились по ее щекам, и все тело сотрясли рыдания. Она была как в тумане, когда мама Олега уговорила ее съесть конфету с чаем и когда начала рассказывать об той возлюбленной Марине и событиях, приведших к одиночеству Олега.

— Раз уж начали, может, расскажите мне о своем сыне? — попросила Нина, когда Вера Андреевна обернулась к стене, и нашла взглядом часы, поглядывая на нее.

— Ладно.

Нина посмотрела на корвалолл, который она поставила перед ней, и собралась сдвинуть лекарство в сторону.

— Если хотите послушать об Олеге, советую сначала выпить, — угрюмо заметила Вера Андреевна. — Это сейчас необходимо.

Нина отпила нужное количество корваллола, а хмурая пожилая дама подняла свою чашку и разом ливанула лошадиную дозу, как если бы также крайне нуждалась в этом.

— Я собираюсь рассказать вам об Олеге то, что знаю я одна. Это такая история, которую он скрывает ото всех, в противном случае он бы и сам все рассказал. В этой истории повествуется о реке счастья, которая превратилась в реку горя. Ее героиня — уже призрачная женщина, привыкшая жить на широкую ногу, темпераментная и прекрасная, но не способная зачать и не способная творить из собственного тела. Она щедра, ослепительно красива, богата талантами и пороками. Знакомьтесь, Марина. Надеюсь, что ночью, плача и стеная по Олегу, она не бродит между лежаками.

— Д-да, — прошептала Нина.

— Довольно страшилок, — сухо улыбнулась Вера Андреевна. — Я надеюсь, Марина воспарила на небеса, потому что много страдала. Глубоко вздохнув и о чем-то подумав, она начала рассказ:

— В первый раз мы встретились на перекрестке, посреди дороги. Это было летом, много лет назад. У Олега тогда еще не было водителя, он сидел за рулем сам, и порой возил меня по личным нуждам, если в том возникала необходимость. В тот день мы возвращались с выставки иконописи, проходившей у моих коллег из зала Союза Художников. В молодости Олег любил ездить быстро, что называется, чтобы резина под ним горела. А при слове

страх

он ухмылялся. Таким он был тогда. Так вот, мы неслись по улице на синеньком БМВ — одном из последних его приобретений. Помню выжженные газоны, остановочные пункты с одинаковыми козырьками; редкие светофоры, жуков, размазанных по лобовому стеклу — чистая поверхность, а на ней слизь вперемешку с крылышками — кладбище, которое работает только в летний период. Изредка мы встревали в пробки — от них пахло кислым потом и сухой пылью. Когда мы приблизились, Марина не отошла. Стояла и ждала, пока Олег выкрутит руль, снесет забор и придорожную березу, затормозит в разрушенном газоне и выберется из машины. Олег за рулем никогда не нервничал. Он не выносил когда что-то или кто-то вынуждали его паниковать, — говорил, что тогда сложнее сосредоточиться, но каким-то чудом не размазал Марину по асфальту. Отходя от шока, она стояла посреди перекрестка между знаком, запрещающим стоянку и сломанным светофором, который коммунальные службы не удосужились подчинить. Несмотря на рост, она выглядела совсем девочкой — хрупкой и беззащитной. Будто нездешней, неземной. В красном летнем платье с тонким тугим поясом — модном, первой свежести, и притом на каблуках. Это что, праздничный наряд по случаю или просто эксцентричность? А может, она просто любит каблуки, что даже в жару их носит? Она была настолько привлекательна, что хотелось обо всем ее расспросить. Что еще… рыжая коса переброшена через плечо, как у феи на пруду.

Нину затрясло от жалости к неизвестной женщине, но она не могла понять, почему Вера Андреевна так подробно описывает ее внешность, перед тем как рассказать об Олеге.

Лицо пожилой дамы потемнело.

— Кто знает, сколько времени Марина еще там простояла, но Олег обошел машину и быстро уволок ее на газон. Полный ярости и потрясения, он сорвался на гневную обличающую тираду, но это ничего не дало, Марина каким-то образом это съела и проглотила. Потом он тряхнул ее, да так что у нее клацнули зубы. Она испугалась. Но сделала это больше для вида. Умирая отчасти от сознания собственного везения, отчасти от смертельного любопытства, она медленно сощурила глаза и впервые по-настоящему взглянула ему в лицо. Вчерашний солдат, он чуть не заставил ее взвизгнуть от восторга. Олег был красив. Восхитителен. Волосы у него были черные, его можно было снимать в кино. Адреналиновый блеск плясал в светлых глазах, отчего они сияли на мужественном лице как две серебряные монеты. Высокий атлет с мускулистыми руками — Марине хватило одного взгляда, чтобы понять, что он и вправду способен свернуть ей шею за разбитый бампер и конечно, влюбиться.

И тут Марина внезапно ожила. Перестала разыгрывать из себя статую, схватила его за другую руку, вытянулась во весь рост не обращая на меня внимания, и вцепилась в Олега, словно утопающий в соломинку. Никаких слов, только это судорожное объятие. Осколок бампера, который он демонстративно сжимал, выпал, и Марина на него наступила. Раздался треск; Олег шумно втянул воздух. И ничего не сказал. В тот момент ему было не до машины.

Можно сказать, обнимая друг друга за плечи, они с Мариной стояли на обочине. В дальнем конце газона, рядом с подломившейся березой маячила я, но я предпочла их не трогать. Думала, изучают друг друга — может, старые знакомые или еще что. Мне, наверное, следовало вмешаться и развести их по углам — они же фактически занялись любовью.

Вера Андреевна шумно вздохнула.

— Помню, я, наконец, не выдержала и сказала Марине, чтобы та перестала стоять как посмешище, привлекая всеобщее внимание, и решила проблему с обувью. Затем Марина, блеснув глазами, отстранилась, а дальше, она презрительно швырнула на тротуар обломок каблука, а с ним и золотой ободок — обручальное кольцо. У меня до сих пор перед глазами стоит картина: вот, с ее руки падает обручальное кольцо. Демонстративно. Цинично. Ну и пусть, что она это сделала в порыве восхищения другим мужчиной. Чтобы купить такое колечко, многим в нашей стране три месяца не покладая рук придется пахать на станке или вкалывать на конвейере. В довершении всего, обручальное кольцо прокатилось по тротуару, звеня и подпрыгивая, и провалилось в канализационную решетку. И почему она тому, другому не досталась? Может быть, нас кто-то сглазил?