Идите и идите по лестнице, которая называется цивилизацией, прогрессом, культурой, – идите, искренно рекомендую, но куда идти? право, не знаю. Ради одной лестницы этой стоит жить.

Без веры человек жить не может.

Глядя на склад и выражение лица, хочется думать, что у нее под корсажем есть жабры.

Вещать новое и художественное свойственно наивным и чистым, вы же, рутинеры, захватили в свои руки власть в искусстве и считаете законным лишь то, что делаете вы, а остальное вы давите.

Не женятся и сидят в старых девах, потому что не представляют друг для друга никакого интереса, даже физического.

Национальной науки нет, как нет национальной таблицы умножения; что же национально, то уже не наука.

Шел по улице такс, и ему было стыдно, что у него кривые лапы.

Учитель: Из чего сделано сердце?

Девица (подумав): Из хряща.

Разница между мужчиной и женщиной: ж<енщи>на, старея, все более и более углубляется в бабьи дела, а мужчина, старея, все более и более уходит от бабьих дел.

Когда в доме кто долго болеет, то все внутренно желают его смерти, кроме, впрочем, детей, которые боятся смерти и, например, при мысли о смерти матери приходят в ужас.

Приобретайте друзей богатством неправедным. Так сказано, потому что вообще нет и не может быть богатства праведного.

Эта внезапно и некстати происшедшая любовная история похожа на то, как если бы вы повели мальчиков куда-нибудь гулять, если бы гулянье было интересно и весело – и вдруг бы один обожрался масляной краской.

Одинокие ходят в рестораны и в баню, чтобы разговаривать.

Он льстит властям, как поп.

Мертвые срама не имут, но смердят страшно.

Противиться злу нельзя, а противиться добру можно.

Кавказский князь [ехал] в белом шербете ехал в открытом фельетоне.

Сотни верст пустынной, однообразной выгоревшей степи не могут нагнать такой скуки, как один человек.

Тля ест растения, ржа металлы, а лжа душу.

Наша вселенная, быть может, находится в зубе какого-нибудь чудовища.

– Вы хотите есть?

– Нет, наоборот.

Какое наслаждение уважать людей! Когда я вижу книги, мне нет дела до того, как авторы любили, играли в карты, я вижу только их изумительные дела.

Любить непременно чистых – это эгоизм; искать в женщине того, чего во мне нет, – это не любовь, а обожание, потому что любить надо равных себе.

Так называемая детская чистая жизненная радость есть животная радость.

Небогатые врачи и фельдшера не имеют даже утешения думать, что служат они ради идеи, так как все время думают о жалованье, о куске хлеба.

Прав тот, кто искренен.

Я терпеть не могу, когда кричат дети. Но когда плачет мой ребенок, я не слышу.

Садовник изменник, когда он продает настурции.

А это, рекомендую, мать моих сукиных сынов.

Легкость, с какою евреи меняют веру, многие оправдывают равнодушием. Но это не оправдание. Нужно уважать и свое равнодушие и не менять его ни на что, так как равнодушие у хорошего человека есть та же религия.

Дела определяются их целями; то дело называется великим, у которого велика цель.

Едешь по Невскому, взглянешь налево на Сенную: облака цвета дыма, багровый шар заходящего солнца – Дантов ад!

Чудаки казались ему прежде больными, а теперь он считает [нормальным], что это нормальное состояние для человека – быть чудаком.

И мне снилось, будто то, что я считал действительностью, есть сон, а сон есть действительность.

Если кто присасывается к делу, ему чуждому, например к искусству, то неминуемо становится чиновником. Сколько чиновников около науки, театра и живописи! Тот, кому чужда жизнь, кто неспособен к ней, тому ничего больше не остается, как стать чиновником.

Я заметил, что, женившись, перестают быть любопытными.

Для ощущения счастья обыкновенно требуется столько времени, сколько его нужно, чтобы завести часы.

Грязный трактир у станции. И в каждом таком трактире непременно найдешь соленую белугу с хреном. Сколько же в России ловится белуги!

Земский врач в большинстве – это неискренний семинарист, византиец, который держит за пазухой камень.

Надо быть ясным умственно, чистым нравственно и опрятным физически.

Голодная собака верует только в мясо.

Про одну барыню говорили, что у нее кошачий завод; любовник мучил кошек, наступая им на хвосты.

Офицер с женой ходили в баню вместе, и мыл их обоих денщик, которого, очевидно, они не считали за человека.

Иногда при закате солнца видишь что-нибудь необыкновенное, чему не веришь потом, когда это же самое видишь на картине.

Чиновник дерет сына за то, что он по всем предметам получил 5. Это кажется мало. Потом, когда ему разъяснили, что он не прав, что 5 – это лучшая отметка, он все-таки высек сына – с досады на себя.

У очень хорошего человека такая физиономия, что его принимают за сыщика; думают, что он украл запонки.

Придет время, когда интеллигент и тебя, мужика, будет воспитывать и холить, как своего сына и свою дочь, и даст тебе науку и искусство, и не одни лишь крохи, как теперь, – до тех же пор ты раб, мясо для пушек.

Это не женщина, а петарда.

Пословица: попал в стаю, лай не лай, а хвостом виляй.

Воробьихе кажется, что ее воробей не чирикает, а поет очень хорошо.

Когда живешь дома, в покое, то жизнь кажется обыкновенною, но едва вышел на улицу и стал наблюдать, расспрашивать, например женщин, то жизнь – ужасна. Окрестности Патриарших прудов на вид тихи и мирны, но на самом деле жизнь в них – ад [и так ужасна, что даже не протестует].

Эти краснощекие дамы и старушки так здоровы, что от них даже пар идет.

Когда женщина любит, то ей кажется, что предмет ее любви устал, избалован женщинами, – и это ей нравится.

Имение скоро пойдет с молотка, кругом бедность, а лакеи все еще одеты шутами.

Увеличилось не число нервных болезней и нервных больных, а число врачей, способных наблюдать эти болезни.