Камилла закусила нижнюю губу, бросила на меня косой злобный взгляд. Последующего я не ожидала, хотя могла бы догадаться, блондинка отыграется на слабых.

Человеческий взгляд не поспел за движениями вампирши. И ведь фасон платья не помешал! Только вот Камилла вцепилась не в меня – в Присси. Пальцы с длинными ногтями, такие и за когти сойдут, вонзились в плечи. Острые клыки чуть прикусили кожу на шее, не до крови, но пусть ее – пара пустяков.

– Посмотрим, насколько тебе дорога жизнь служанки! – прошипела Камилла.

Бледную как полотно Присси била крупная дрожь, лицо перекосило от ужаса. В глазах застыла молчаливая мольба. Только что мне делать, Камилла требований не выдвигала.

– Отпусти ее! – потребовал мрачный Элеф.

– Полно, – мотнула головой Камилла, – маленький десерт мне не повредит.

И вонзила зубы в шею несчастной Присси.

Тут меня переклинило. Продемонстрировав нечеловеческую прыть, ухватила кочергу и от души приложила Камиллу:

– Отпусти ее, кровососка!

От изрядно потрепанной любовницы – та не ожидала подобного напора от «еды» – меня оттащил Элеф. Недолго думая, попыталась огреть кочергой и его, но вампир отобрал ее и зашвырнул подальше – от соблазна повторить нападение. Но своего я добилась: Присси обрела свободу. По счастью, укус оказался просто проколом, никто кровь из нее не пил.

– Она ее обратила? – тяжело дыша, не задумываясь над тем, как меня накажут, спросила Элефа.

Он все еще крепко прижимал меня к твердой груди, к редко бьющемуся сердцу. Выражения лица не видела, да и как, если запрокину голову, ударю его в нос или в подбородок. Хватит уже, намахалась!

– Нет, – с подозрительной запинкой ответил Элеф.

Сообразив, что выполнила программу максимум, Камилла тихо, без напоминаний и пожеланий доброго пути, выскользнула за дверь. А я осталась. Вернее, остались мы с Присси. Только вот пострадавшая служанка отныне в безопасности, чего не скажешь обо мне.

Эм, мое лицо несколько выше! Или он примеривается, куда укусить? Потом сообразила: часто вздымающая женская грудь сверху смотрится привлекательно, гораздо привлекательнее лица. А если ее прикрывает только ночная рубашка…

– Я не собираюсь становиться вашей любовницей! – сразу обозначила свою позицию.

– Этого и не требуется, у вас есть жених.

Элеф наконец отпустил меня, кивнул на сундук:

– А еще у вас довольно одежды. Или вы, на зло Лорду, надумали простудиться? Представляю, какая истерика поднимется при вратийском дворе: вампиры уморили холодом принцессу!

Он состроил гримасу и опустился туда, где пару минут назад сидела Камилла.

– Почему принцессу-то? Я всего лишь графиня, пусть и дочь герцога.

– Как, – изумился Элеф, – вы не знаете законов собственной страны? Внуки и правнуки монархов Вратии издревле именуются принцами или принцессами крови. По отцу вы восходите к Эдмону Плешивому, деду Генриха Бездетного и вашего отца. Ваша мать и вовсе сестра Людвига Шестого Эгландского. Увы, ваши дети от герцога Унгерского принцами крови Вратии считаться не будут. Что, полагаю, вас мало расстроит, ведь вы выйдете замуж за племянника Людвига, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Ясно, чем-то напоминает систему Дома Романовых.

Однако занятные у королей прозвища и, главное, говорящие. Значит, у нынешнего короля Вратии детей нет… Интересно, кто там претендент на престол, не потому ли меня хотели убить, что я тоже в списке? Мало того, эту корону по праву мужа может получить тот самый герцог Унгерский, значительно расширив свои владения. Кому такое понравится?

– Разумеется, я все это знаю, – напустила на себя важный вид. – Но пережитое мной потрясение…

– Выходка Камиллы тоже вывела меня из себя. Я направлялся к вам, чтобы сделать подарок. Уверен, он скрасит ваши будни. Как, – Элеф склонил голову к правому плечу, – не надумали написать жениху?

Тяжко вздохнула и развела руками. Сама искоса поглядывала на Присси. Спряталась за сундук, прижимает ладонь к шее. Надеюсь, Элеф не соврал, и я не останусь один на один с новообращенной голодной вампиршей.

– Уверен, – сдержанно улыбнулся родственник Лорда, – с моим подарком решиться на это будет проще.

С этими словами он обернулся к двери, крикнул:

– Заносите!

Слуги втащили в комнату укрытый тканью прямоугольник почти с человеческий рост.

– Трофей, – прокомментировал Элеф. – Его захватили во время стычки с людьми Унгерского еще в прошлом месяце. Сегодня утром я вдруг вспомнил о нем, решил преподнести вам.

По щечку пальцев с прямоугольника сдернули ткань. Под ней оказался мужской портрет в позолоченной раме.

– Везли в замок из мастерской живописца. Это ваш кузен и будущий супруг, герцог Руперт Унгерский. Уверен, в силу родства, вы заочно знакомы с ним с детства. Если проявите благоразумие, сумеете осязать вживую в самое ближайшее время.

Нахмурившись, вглядывалась в черты того, с кем меня обручили. Точнее, Абигаль. Ладно, меня, потому как мы отныне одно и то же. Нет, я, конечно, знала, что это брак по расчету, но не настолько же! Руперт даже отдаленно не походил на прекрасного принца. Ни юности, ни красоты. А у Олеси опять все по-другому! В эпизоде книги, которую жадно листала меньше получаса назад, он представал перед читателем импозантным мужчиной лет тридцати. Тут из импозантного только наряд, дорогой, не спорю. Остальное… Кривые ноги в белоснежных чулках, двойной подбородок, оттопыренная мясистая нижняя губа, надменные глаза, большой острый нос. И это художник еще польстил своей модели. Живописцы всегда льстили, чтобы им заплатили. Про возраст вообще молчу. Несмотря на то, что мы двоюродные брат и сестра, жених годился мне в отцы, если вообще не в деды.

На портрете герцог не первой свежести стоял возле письменного стояла и указывал на разложенную на нем карту. За его спиной висели какие-то знамена и герб в виде пронзающего щит единорога. Написано все без блеска, без огонька, не шедевр мировой живописи.

– Что, не нравится? – ядовито прокомментировал наблюдавший за тем, как я изучаю портрет, Элеф.

– Нет.

Абигаль тоже бы врать не стала. Кому он может понравиться, покойной баронессе?

– Зато он богат и знатен. Люди ценят в мужьях и женах именно это.

– А у вас будто не так? – раздраженно отреагировала на «шпильку».

– По-разному, – уклончиво ответил Элеф, – но жених и невеста по крайней мере смотрятся гармонично. В силу особенностей старения, даже большая разница в возрасте почти незаметна.

– Сколько ему? – пренебрежительно указала плечом на портрет и, предупредив напрашивающийся вопрос, пояснила: – Прежде я мало интересовалась родственниками матушки, редко видела их. Знала только, что кузен Руперт значительно старше меня.

– Пусть останется сюрпризом. Скажу лишь, что это вторая попытка герцога устроить судьбу своего королевства. В Унгрии вас поджидает падчерица, примерно ваша ровесница. Единственный наследник герцога скончался несколькими годами ранее, и он надеется, что вы с лихвой восполните эту потерю.

Прекрасно, просто прекрасно! Мешок с песком вместо жениха, взрослая падчерица и обязанности племенной кобылы! Прежнюю укатали – Элеф не упоминал, но герцогиня наверняка скончалась.

– И сколько же у него еще было… потерь?

С каждой минутой мое настроение портилось все больше. Не хочу в Унгрию, лучше остаться здесь, чем к герцогу-кривоножке! Даже в виде Лены Потаповой я бы на него не польстилась. Сразу видно, упрямый, надменный, злой и глупый. И это в дополнение к внешности!

– Пять: две девочки и три мальчика. Последний забрал к Создателю вашу предшественницу. На редкость несчастливая судьба!

Не поспоришь, я на ее фоне – жалующая на мелкий жемчуг особа.

– Сделайте милость, велите унести его, милорд, – указала на портрет суженного. – Он вряд ли может кого-то на что-то вдохновить.

– Тогда придется сжечь: ни мне, ни Лорду картина тоже не нужна.

На здоровье, мировое искусство не обеднеет.