Нас быстро вывели из машины и, не церемонясь, повели внутрь здания, разводя по разным коридорам. Когда я кинул последний взгляд на Илью то увидел его испуганное, но собранное лицо. Он кивнул мне, будто говоря, что справится, а потом меня завели в допросную…

Это оказалась небольшая голая комната с бетонными стенами, металлическим столом и двумя стульями. На столе находился диктофон старого образца и графин с двумя стаканами. Меня усадили на один из стульев, после чего заковали руки в наручники, закреплённые на столе, и оставили в одиночестве.

Ожидание тянулось невыносимо долго, и чтобы хоть как-то отвлечься, я начал продумывать план дальнейших действий, и в этот момент неожиданно вспомнил про обещание, данное Тираэль.

«Чёрт, ночь уже подходит к концу, а значит у меня остаётся совсем мало времени до нашей встречи…» — подумал я, и именно в этот момент дверь в допросную распахнулась, и внутрь зашёл мужчина, одетый в поношенный гражданский костюм.

Взглянув в его сторону, я увидел типичную маску особиста: его лицо было невыразительным, с пронзительными, блекло-серыми глазами, которые сразу же принялись «сканировать» меня, выискивая любую слабину, которую можно было бы использовать против меня.

Усевшись на стул, напротив меня, он щёлкнул диктофоном и начал ровным, безэмоциональным голосом:

— Степанов Сергей Игоревич, курсант, самовольно покинувший расположение части, и объявленный за это в розыск. Вы обвиняетесь в дезертирстве в военное время, а это уже тянет на трибунал, если не хуже… Ситуация, надо сказать, очень и очень не простая.

Он сделал паузу, ожидая моей реакции, но я просто молчал, глядя ему в глаза.

— Помимо этого, — продолжил он, — есть ещё некоторые нюансы… Вы обнаружены в зоне активных боевых действий против высокоуровневой аномальной группировки. У вас и вашего напарника зафиксированы три и два кольца становления соответственно, которые вы получили за очень короткий срок, и это вызывает вопросы. Большие вопросы. — Он откинулся на спинку стула, сложив руки перед собой, и продолжил:

— У нас есть подозрения о вашей возможной связи с указанной аномальной группировкой, что как вы сами понимаете, лишь усугубляет ваше положение.

Он снова замолчал, но я продолжал стойко молчать, вынуждая его продолжать свой увлекательный монолог:

— Однако, — особист слегка наклонился вперёд, — если вы проявите готовность к сотрудничеству, и детально, без утайки, расскажете всё, что знаете о том странном куполе в лесу, о своих методах быстрой прокачки, и согласитесь на прохождение полной психофизической экспертизы… есть шанс, что ваше дело переквалифицируют.

Если повезёт — вас даже могут направить в спецподразделение для дальнейшего прохождения службы, и жизнь ваша наладится, а в противном случае… — он развёл руками, — вам светит самая грязная тюрьма из всех, что я смогу найти, и поверьте… Там вас научат служить государству другими методами… Гораздо более болезненными.

Он говорил, говорил, сыпал пугающими формулировками, давил, пытался меня запутать… Гнев, который тлел внутри моего сознания с момента нашего задержания, начал разгораться. Гнев на эту систему, на этих бумажных червей, которые, сидя в тепле, решали судьбы тех, кто реально сражался и выживал в аду, и в один прекрасный момент оно взяло… и лопнуло.

Я медленно поднялся со стула, из-за чего его металл скрипнул по бетону, на что особист нахмурился и сказал:

— Степанов, я не давал вам разрешения вставать!

Понятное дело, что слушать его возмущения я не собирался. Вместо этого, хорошенько взявшись за цепочку наручников, пристёгнутую к скобе на столе, я резко дёрнул, и в следующее мгновение по допросной разнёсся хруст металла от скобы, которая оторвалась от стола, оставив после себя клочья краски и крошки бетона.

Особист испуганно вскочил, а его лицо наконец потеряло маску невозмутимости, отразив сильный шок и мгновенную ярость.

— Что вы себе позволяете, товарищ курсант! Немедленно сядьте, иначе я вас сгною, и ваши кольца вам не помогут!!!

Я на это утверждение опёрся ладонями о стол, наклонился вперёд, сокращая дистанцию между нами, и дождавшись идеальной тишины, нарушаемой лишь тихим жужжанием диктофона, прорычал, заставив особиста отпрянуть:

— Слушай сюда, червь… Я не собираюсь отчитываться перед тобой и отвечать на твои тупые вопросы. Вопросы человека, который вместо того, чтобы самому лезть в данжи, качаться, становиться сильнее и защищать этот мир по-настоящему, сидит здесь и прессует тех, кто это делает.

Ты ищешь врагов? Враги там, — я резким движением головы ткнул в сторону окна, которое удачно выходило в сторону далёкого леса. — Та тварь, которая паутину на полнеба натянула, находится там, а не здесь, в этой конуре! Ты думаешь, что твои бумажки и угрозы что-то значат для того, кто прошёл через это? Для того, кто видел, как стирается грань между мирами?

Особист попытался вернуть себе контроль над происходящим, а его лицо покраснело от унижения и злости.

— Вы… вы Я вас уничтожу! Вы явный пособник террористов, и ваши кольца не помогут! Мы…

— Не помогут, говоришь? — перебил я его, после чего на моих губах появилась мрачная, безрадостная улыбка. — А что ты скажешь на это, урод?

После этого я на долю мгновения погрузился в себя, и активируя интерфейс, нажал на ту кнопку, которую ещё очень долго не хотел нажимать. Мне надоело прятаться, и к тому же я осознал, что делать это было бессмысленно. Сила — это единственный язык, который понимали такие, как он, и чтобы не терять время — мне придётся выйти из тени.

Вы действительно хотите снять маскировку качества «Превознесение»? Ваш истинный статус будет виден всем носителям и системам сканирования.

[ДА] / [НЕТ]

[ДА].

Дорогие читатели! Я вас очень ценю, и мнение каждого из вас для меня безусловно важно, НО… Последняя глава вызвала много непонимания и негатива с вашей стороны, и вы сразу начали строить предположения и делать выводы, основываясь лишь на начале сцены. Да, этот поступок был не характерен для героя, но неужели вы сами никогда не срывались, и под действием эмоций не совершали поступки, не свойственные обычному себе?

Закрывать комментарии я не хочу, потому что они позволяют другим оценивать книгу с читательской точки зрения, а потому хочу вас попросить, и надеюсь буду услышан: давайте впредь вы будете дожидаться завершения сцены, и только после этого делать выводы и делиться ими в комментариях. Надеюсь на ваше понимание:)

Приятного чтения.

Несколько мгновений ничего не происходило и особист уже даже успел позвать охрану, а потом… Под моими ногами вспыхнули два изумрудных кольца, которые тут же распались на тысячи мерцающих искорок, сразу после чего начали появляться они… Мои истинные кольца становления белоснежного цвета.

Сначала это были только контуры, но прямо на глазах они заполнялись мелкими рунами и узорами, что выглядело, надо признать, весьма впечатляюще. Прошло буквально несколько секунд, и под моими ногами уже сияло пять концентрических колец белого цвета, и это зрелище заставило особиста буквально подавиться своим криком.

Он в ужасе уставился на сияющие кольца, будто боялся поверить в то, что видят его глаза, которыми он уже в третий раз пересчитывал их количество.

— Пять… белых… — наконец выдавил он хриплым шёпотом, после чего тут же добавил:

— Это невозможно…

В этот момент дверь в нашу допросную резко распахнулась, явив двух бойцов ДКАР, которые стояли с автоматами на изготовку, вот только они замерли как вкопанные, увидев происходящее, а их лица выразили сначала непонимание, затем — шок, и наконец — почтительный, инстинктивный ужас.

Они знали. Их учили градации цветов, и поэтому они сразу поняли мою принадлежность к той категории силы, с которой не спорят, а договариваются, или на худой конец — просто избегают.