Мысль нырнуть в тени и уйти отсюда как можно дальше была настолько соблазнительной, что я уже почти активировал «Теневое сокрытие», но потом я посмотрел на бледного испуганного Илью, который ко всему прочему был ещё и без документов…

Оставить его одного, с военными, которые явно не были расположены к долгим разбирательствам? Обречь на кучу допросов, относительно моей персоны, или вообще на принудительное возвращение на службу в каких-нибудь штрафных ротах по зачистке данжей? После всего, через что мы прошли, чтобы дать ему шанс стать кем-то большим?

Нет это для меня было невозможно. В конце концов именно я втянул его в эту авантюру, и теперь именно я был обязан вытащить нас из этой передряги, чего бы мне это не стоило.

После этого решения на меня накатило странное, абсолютное безразличие, которое с лёгкостью отсекло от меня всё эмоции, оставляя не тронутой лишь холодную логику.

Да, ситуация была не сказать, чтобы хорошей, но… Если подумать, то что, в сущности, для меня изменилось?

Материнский мир… С освоением царства Сиалы он перестал быть моим домом, и все мои помыслы были сосредоточены исключительно на Сиале. Именно там было моё будущее, и поэтому, даже если здесь всё пойдёт по наихудшему сценарию, если меня арестуют, заключат куда-то — разве я не смогу выбраться?

«Теневые крылья», «Сквозь зеркало теней», да даже просто грубая сила… В конце концов я был носителем пятого круга в мире, где большинство ещё не могло освоить даже второй… А если случится чудо и сбежать я не смогу — портал в Сиалу можно активировать откуда угодно, так что это был совсем не тупик, как похоже считал мой друг… Это была временная, досадная помеха. Помеха, которую нужно было преодолеть с минимальными потерями для меня и для Ильи.

— Выходим, — сказал я твёрдым голосом, и тут же добавил:

— Только делаем всё медленно, понял? Руки вверх, и упаси бог тебя делать хоть какие-то резкие движения.

В следующее мгновение мы оторвались от дерева, и обойдя его с двух сторон медленно пошли на освещённую обочину, где уже остановился добрый десяток машин, чей свет фар неслабо так ослеплял.

Я поднял руки, ладонями вперёд, демонстрируя полное отсутствие оружия, и краем глаза зафиксировал, что Илья, не смотря на свой страх, сделал то же самое.

Как только мы вышли на обочину — нас тут же окружили, но сразу стрелять не стали, что было воспринято мной как хороший знак. Когда мои глаза адаптировались к яркому свету — я увидел, что нас окружили не просто военные, а пятёрка бойцов в тёмной форме ДКАР с автоматами на изготовку. Их лица были напряжены, а глаза бегали не только по нам, но и по тёмному лесу за нашей спиной. Эти бойцы совершенно точно не были новичками, и несмотря на наш безобидный вид всё равно ждали подвоха или атаки из темноты.

— Стоять на месте! Не двигаться! — крикнул тот же голос, что мы уже слышали, после чего его владелец в звании сержанта настороженно пошёл в нашу сторону. Это был молодой парень, с жёстким, обветренным лицом. Он пристально изучил нас, после чего сурово сказал:

— Кто вы такие и что делаете в запретной зоне⁈

Илья уже открыл рот, чтобы начать сочинять историю про заблудившихся туристов, но я его опередил, и легонько толкнув плечом, сказал совершенно спокойным голосом:

— Курсанты мы, товарищ сержант, из военного института.

Услышав мой ответ, сержант скептически сузил глаза, и фыркнув, произнёс:

— Курсанты? Если это действительно так, то каким образом вы смогли так чертовски далеко забраться от своего института? Придумай какую-нибудь другую сказочку дл…

В этот момент от колонны техники, раздался новый крик, который, судя по голосу, принадлежал более старшему офицеру, который в настоящий момент был серьёзно раздражён:

— Петров, ты чего там возишься⁈ Нам же ясно сказали, что всех, кого найдём в этом чёртовом лесу и кто не выказывает явных признаков агрессии — паковать и в комендатуру! Быстро! У нас тут не детский утренник!

Сержант, услышав нагоняй от начальства недовольно сплюнул, но ослушаться прямого приказа не посмел. Он кинул на нас тяжелый взгляд, после чего буркнул:

— Ладно. Разбираться с вами действительно некогда… Руки за голову и повернуться в сторону леса! Проверю вас на наличие сюрпризов… Если кто-то дёрнется — мои люди с радостью расценят это как попытку к сопротивлению. Я понятно объясняю?

Всё действительно было максимально доступно, а потому мы молча развернулись, после чего Петров грубо, но профессионально ощупал нас в поисках скрытых предметов, и к моему удивлению без добычи он не остался, вытащив из кармана Ильи какой-то нож.

— Так, а сейчас покажите ваши кольца, и проверим инвентарь… Произнёс он, и увидев, что на двоих у нас пять колец, удивлённо хмыкнул, но всё же выщелкнул из магазина 5 патронов, после чего протянул их в нашу сторону со словами:

— Если вы курсанты, то знаете что вам нужно делать.

Мы действительно знали, и с лёгкостью прошли этот тест, заставив сержанта задумчиво нахмуриться.

В конце концов он сдался, и указав в сторону полицейского «Патриота» с мигалками сказал:

— Ладно, идите… И без шуток мне! Если попробуете бежать — я лично всажу по пуле в ваши тупые головы!

После этого нас повели к машине, а мимо нас со страшным грохотом проносилась различная техника: БТРы, грузовики с солдатами, машины с какими-то сканерами и антеннами… Всё это разворачивалось, формируя периметр, нацеленный вглубь леса — туда, где всё ещё пульсировало багровое зарево и слышались отдалённые взрывы.

Бой с Арахнис или с остатками её сил продолжался, но меня это больше не касалось. Я видел масштаб операции и понимал — у культистов и их «богини» сейчас были куда более серьёзные проблемы, чем пара сбежавших носителей.

Побывав в плену, я очень сильно сомневался в том, что военные одержат победу, но конкретно здесь и сейчас мне было плевать. С этого момента это была чужая война, и мне в ней места не было.

Нас загрузили в кузов «Патриота», забранным решётками как каких-то преступников, но я решил не обращать на это внимания, и просто ждал дальнейшего развития событий, изредка поглядывая на Илью, сидящего напротив, и нервно перебирающего пальцами лямку моего рюкзака. Наконец он решился, и едва слышно прошептал:

— Серёг, слушай… Как думаешь, куда нас везут? И что будет дальше?

Я не знал как ответить на этот вопрос, а потому решил повторить то, что мы слышали совсем недавно:

— Ты же слышал крик того офицера? Нас везут в комендатуру, где скорее всего устроят нам допрос. Меня будут прессовать по факту дезертирства, а тебя — по факту нахождения в запретной зоне и наличия целых трёх колец без надлежащего учёта. Могут хорошенько запугать, а потом попытаться впаять «сотрудничество», от чего надо открещиваться всеми силами.

После моих слов Илья побледнел ещё сильнее, и спросил:

— И что нам делать? Что говорить?

— Говори правду, — тихо, но чётко сказал я. — Всё, как было. Расскажи о данжах, прокачке, культистах и побеге, но я прошу тебя… Молчи о лисе, понял? Говори, что да, у меня были два призыва, но оба погибли при зачистке тяжёлого данжа, и всё. Больше никаких подробностей. Лис — это моя личная тайна.

Мой друг понятливо кивнул, прекрасно понимая, что откровенную ложь эти люди раскусят моментом, и поэтому лучшей тактикой в данной ситуации будет полуправда.

Он немного помолчал, после чего спросил:

— Слушай, а как же ты? Как только они узнают кто ты, то сразу поймут, что ты сбежал…

— Узнают, — согласился я. — И это будет их главным рычагом давления в попытке узнать ответ на главный вопрос — как мы оба смогли так быстро прокачаться, и что мы знаем о щите Арахнис. Они будут давить, пугать, обещать снисхождение в обмен на информацию… Не ведись. Если не знаешь что ответить — просто молчи и ссылайся на меня. Говори, что я был старшим и всё решал самостоятельно.

Спустя некоторое время машина, наконец, въехала в город, после чего свернула на знакомые улицы и через несколько минут резко затормозила перед знакомым двухэтажным зданием комендатуры, который сейчас был практически весь увешан вывесками ДКАР.