Роман Григорьевич шёл неспешно, с безупречно прямой, несмотря на возраст, осанкой. Человек, занимавший в иерархии Российской власти одну из высших ступеней, внешне ничем не выдавал своего статуса. Простой, но безукоризненно сшитый тёмно-синий костюм, седые, аккуратно подстриженные волосы, внимательный, немного усталый взгляд. Он напоминал скорее университетского профессора, чем одного из тех, чьи решения определяли судьбы миллионов.

Рядом с ним, сохраняя почтительную дистанцию, шагал полковник Игнатьев. Его серый костюм выглядел свежим и выглаженным, но внимательный глаз мог заметить лёгкую тень под его глазами — следы многих бессонных ночей и постоянного напряжения.

— Дмитрий Сергеевич, — начал Роман Григорьевич, не поворачивая головы. Его голос был тихим, но обладал удивительной силой, из-за чего заполнял всё пространство коридора. — Позвольте выразить признательность за ваш последний отчёт. Лаконично, ёмко, без лишней эмоциональной шелухи. Редкое качество в наше время.

— Благодарю, Роман Григорьевич, стараюсь следовать принципу: факты, анализ, выводы, — отозвался Игнатьев уважительным голосом, но без подобострастия.

— Потому и доверяем вам такие… деликатные направления, Дмитрий Сергеевич, но хотелось бы больше подробностей, для чего я вас и вызвал. Что вы можете рассказать насчёт успехов своей комиссии? Вы пишете о значительном прогрессе в оперативном планировании…

Игнатьев сделал небольшую паузу, собирая мысли в кучу. Он прекрасно понимал, что за этим простым вопросом стояло желание услышать не формальный отчёт, а суть, очищенную от бюрократических формулировок, и сейчас от его ответа зависело всё будущее комиссии.

— Основная цель, поставленная перед нами после инцидента с переходом в Сиалу и последующего пленения Елены Соколовой, выполнена, — начал он, тщательно подбирая слова. — Объект «Абсолют» изъята из-под контроля предыдущего оперативного штаба и помещена на объект «Омега». Состояние стабилизировано, психологическое давление снято. Она находится под круглосуточным наблюдением и охраной.

Роман Григорьевич слегка кивнул, продолжая идти в сторону своего кабинета, и спросил:

— А что касается её уникальных способностей? Ритуал, о котором вы писали…

— Подтверждён. Техническим отделом комиссии зафиксирована магическая аффиксация высокой сложности. Она действительно привязана к артефакту, находящемуся во владении так называемого лорда Кассиана из царства Сиалы.

Дистанционное ограничение — пять километров. За пределами этой зоны её системный интерфейс, как и все её способности полностью блокируются, и это не просто психологическая обработка, как мы первое время думали, а самое настоящее вмешательство в её системную оболочку.

— Словно чип с дистанционным управлением, — тихо, почти про себя, заметил Роман Григорьевич. — Только вместо электроники — магия. Продолжайте.

— За время, прошедшее с момента её помещения на «Омегу», мы провели полный цикл исследований и начали программу интенсивной подготовки. Девушка не конфликтна, более того — она демонстрирует высокую степень мотивации к восстановлению и обучению, потому что понимает серьёзность положения.

С её согласия и под контролем наших специалистов мы дали ей поглотить эссенцию, которой хватило на активацию второго кольца становления. Полученный навык оказался так же заблокирован на системном уровне, и сегодня, если не возникнет никаких проблем, будет предпринята попытка поднять ей третье кольцо.

В этот момент Роман Григорьевич остановился у высокого окна, выходящего на Соборную площадь, и задумчиво смотрел на ночную подсветку, которая золотила купола соборов.

— Третье кольцо… А ведь у неё был колоссальный потенциал с самого начала… Первый в России «абсолют». — Неожиданно он повернулся к Игнатьеву, и со сложным коктейлем эмоций в глазах спросил:

— Дмитрий Сергеевич, как вы считаете… Если бы предыдущее руководство проекта не допустило таких чудовищных ошибок в обращении с ней… Если бы вместо тупого давления и попыток закрутить гайки там, где требовался тонкий подход, был проявлен хотя бы минимальный такт и понимание её ценности… Как вы думаете, мы бы сейчас обсуждали планы по её спасению? Или она уже была бы нашим лояльным и могущественным козырем, укрепляющим позиции страны в этом новом, странном мире?

Вопрос был очень не простой. Игнатьев знал, что отвечать на него нужно крайне осторожно, потому что Алексей Петрович, несмотря на свою ошибку, был частью системы, а критика системы изнутри — занятие небезопасное.

— С высокой долей вероятности, Роман Григорьевич, мы бы располагали не просто активом, а союзником, — сказал он, избегая прямого осуждения. — Молодая девушка, оказавшаяся в шоковой ситуации, искала опоры, а ей предложили клетку и угрозы, поэтому совсем не удивительно, что она бежала.

Если бы ей предложили защиту и помощь — скорее всего она бы осталась, потому что изначально её мотивы были просты: выжить и понять, что с ней происходит. Вместо этого её загнали в угол, спровоцировав на отчаянный и плохо подготовленный побег. Результат — пленение и фактическое порабощение врагом. Это классический пример того, как непрофессионализм и шаблонное мышление губит уникальные возможности.

Роман Григорьевич тяжело вздохнул. Его лицо на мгновение исказила гримаса, в которой было и раздражение, и усталое принятие неизбежного, а потом он тихо проговорил:

— Алексей Петрович уже ответил за свою ошибку, как и те, кто покрывал его методы. Семью мы конечно трогать не стали, хоть и следовало бы, но сам он… больше не представляет никакого интереса для государственной службы. Слишком дорого нам обошлась его тяга к казарменным методам воспитания… — Он немного помолчал, и перевёл тему:

— Ладно, это всё прошлое, а нас с вами интересует будущее. Вы пишете о группе и о предстоящей операции. Проясните мне ситуацию с «недомоганием» нашего абсолюта. Удалось ли продвинуться в вопросе его… лечения?

На губах Игнатьева появилась лёгкая, почти незаметная удовлетворённая усмешка, после чего он начал говорить уверенным голосом:

— Группа практически сформирована, Роман Григорьевич. Мы не просто реагируем, а готовим ответный ход. Изучение феномена перехода, а так же данных, полученных от Лены, позволило нам выявить определённые закономерности.

Система, управляющая переходами в Сиалу, совсем не случайна. Существуют… скажем так, «правильные ответы» на её вводные вопросы, и нам удалось подобрать комбинацию, которая с высокой долей вероятности ведёт не в случайную точку, а в конкретный регион — Астрарий, владения лорда Кассиана.

Роман Григорьевич поднял бровь, и удивлённо переспросил:

— Вы можете направлять переход?

— Не направлять в полном смысле, но мы действительно можем существенно повысить шансы на попадание в нужную нам локацию. На текущий день, при использовании нашей модели с вероятностью практически до восьмидесяти трёх процентов, можно попасть в Астрарий. Этого более чем достаточно.

Начало операции зависит от скорости завершения подготовки группы. Все её члены — кадровые офицеры, прошедшие отбор по физическим, психологическим и интеллектуальным параметрам. Они уже получили вторые кольца, и как только остаток группы достигнет третьего кольца — мы сможем приступить к активной фазе. Третье кольцо даст им доступ к более сложным навыкам, которые могут быть критичны при столкновении с местными силами.

— Что насчёт экипировки? — спросил Роман Григорьевич, возобновляя движение по коридору, приближаясь к тяжёлым дубовым дверям его приёмной.

— Здесь мы столкнулись с интересным феноменом, природу которого так и не поняли. Дело в том, что предметы материнского мира, физически переносимые на себе при первом переходе… не переносятся. Однако, — Игнатьев сделал небольшую паузу, — после первого захода и расширения инвентаря ситуация кардинально меняется.

В этот инвентарь можно помещать предметы из нашего мира, и они успешно переносятся при последующем переходе. Наша тактика такова: первичный вход — «пустыми», получение ячеек, возврат, загрузка экипировки в инвентарь, повторный переход — уже в полной боевой готовности.