Догадываясь, что король задает мне вопросы, я отвечал на всех известных языках, однако нам так и не удалось понять друг друга. После этого меня отвели в один из дворцовых покоев и приставили ко мне двух слуг. Подали обед, и четыре знатные особы из свиты короля разделили его со мной. Обед состоял из двух перемен. Для начала мне подали баранью лопатку, вырезанную в форме равностороннего треугольника, кусок говядины в виде ромбоида и пудинг в форме циклоиды. Затем принесли двух уток, которым придали форму скрипок, сосиски и колбасу в виде флейты и гобоя и телячью грудинку, отбитую наподобие арфы. Слуги резали хлеб на куски, имевшие форму конусов, цилиндров, параллелограммов и прочих геометрических фигур.
Во время обеда я осмелился спросить названия различных предметов на местном языке. Благородные джентльмены не без помощи хлопальщиков отвечали, и вскоре я уже мог попросить хлеба, воды и соли.
После обеда мои сотрапезники удалились, а вместо них появилось новое лицо в сопровождении хлопальщика. Этот джентльмен принес с собой перо, чернила, бумагу и несколько книг. Он пояснил мне знаками, что прислан обучать меня местному языку. Мы занимались четыре часа, и за это время я записал немало слов с переводом и выучил несколько коротких фраз. Как только он ушел, я расположил все слова с переводами в алфавитном порядке и благодаря своей хорошей памяти через несколько дней начал кое-что понимать на языке жителей Лапуты — это название я перевожу словами «летучий остров».
На следующий день в моем покое появился придворный портной, чтобы снять с меня мерку — моя одежда совсем изорвалась. При этом мастер употреблял совершенно иные приемы, чем его собратья в Европе. Определив при помощи квадранта мой рост, он, пользуясь только линейкой и циркулем, нанес на бумагу размеры и контуры моего тела. Спустя шесть дней мне доставили готовое платье — оно было скверно сшито и совершенно не подходило мне, что объяснялось ошибкой, вкравшейся в вычисления. Оставалось утешаться тем, что подобные вещи случаются и с нашими портными.
Пока у меня не было костюма, я провел несколько дней в покоях, совершенствуясь в лапутском языке, и вскоре уже мог связно отвечать королю на многие вопросы. Его величество тем временем велел направить свой летучий остров на северо-восток, к Лагадо — столице королевства, расположенной на земле. Наше путешествие продолжалось четыре с половиной дня, причем движение острова совершенно не ощущалось.
Во время полета к Лагадо его величество время от времени останавливал остров над некоторыми городами и деревнями для приема прошений от подданных. С этой целью спускали тонкие веревочки с грузиком на конце. Народ нанизывал на них прошения, и они поднимались прямо во дворец. Иногда таким же образом мы получали снизу вино и съестные припасы.
Не имей я основательных познаний в математике, мне бы никогда не удалось понять лапутян. Дело в том, что все их мысли непрестанно вращаются вокруг линий и фигур. Чтобы описать красоту женщины, они непременно воспользуются ромбами, окружностями, параллелограммами, эллипсами и другими геометрическими или музыкальными понятиями. Даже в королевской кухне развешаны по стенам всевозможные астрономические, математические и музыкальные инструменты, по образцу которых нарезают жаркое для стола его величества.
Дома лапутян построены скверно: стены кривые, в комнатах нет ни одного прямого угла. Это объясняется их презрением к прикладной геометрии, которую они считают уделом ремесленников. Планы и проекты здешних архитекторов так сложны, что недоступны пониманию простых каменщиков и плотников и служат причиной бесчисленных ошибок и недоразумений. Лапутяне искусно владеют линейкой, карандашом и циркулем, но в других отношениях нет более беспомощных и неуклюжих людей. Они плохо рассуждают, то и дело впадая в противоречия; воображение, фантазия и изобретательность совершенно им не свойственны; все их мысли вертятся только вокруг музыки и математики.
Но особенно меня удивило их пристрастие к политике. Лапутяне без конца обсуждают государственные дела, следят за новостями и ожесточенно спорят из-за партийных разногласий, хотя между политикой и математикой нет ничего общего. Они пребывают в вечной тревоге и ни минуты не наслаждаются душевным покоем. Их страхи порождены боязнью, чтобы в небесных сферах не произошло каких-либо изменений к худшему. Так, они опасаются, что Земля будет со временем поглощена и уничтожена Солнцем, а само светило, постоянно расходующее свои лучи, в конце концов иссякнет и исчезнет. И это не говоря уже о кометах, которые, согласно их вычислениям, вскоре должны с большой вероятностью обратить Землю в пепел.
Вследствие таких страхов лапутяне не могут ни спокойно спать, ни радоваться обычной человеческой жизни. Знакомые, встретившись поутру, первым делом спрашивают друг у друга: как поживает Солнце, как оно выглядело на восходе и закате и есть ли надежда избежать ожидаемого столкновения с кометой?
Женщины Лапуты отличаются живым темпераментом; они презирают своих мужей и питают склонность к иностранцам, которых всегда немало на острове. В свою очередь, мужчины-островитяне относятся к чужеземцам с пренебрежением, считая, что те лишены способности к созерцанию. Но именно среди иностранцев местные дамы выбирают себе поклонников.
Жены и дочери лапутян жалуются на скуку на острове. Живут они в довольстве и достатке, делают все, что им нравится, но все равно стремятся повидать свет и насладиться столичными развлечениями. Вот и еще одно подтверждение того, что женские капризы не зависят ни от климата, ни от национальности и порой бывают так необычны, что трудно вообразить.
Спустя месяц я сделал такие успехи в языке лапутян, что был удостоен аудиенции у короля. К моему удивлению, его величество не проявил ни малейшего интереса к законам, образу правления, истории, религии, нравам и обычаям моей страны. Его занимало только состояние математической науки в Англии, причем мои ответы он выслушал с величайшим пренебрежением и равнодушием.
Глава 3
Я попросил у его величества позволения осмотреть достопримечательности острова, на что он дал любезное согласие и приказал моему учителю повсюду меня сопровождать. Прежде всего мне хотелось выяснить, благодаря чему летучий остров может не только парить в воздухе, но и перемещаться на огромные расстояния. И вот что я узнал.
Лапута имеет форму правильного круга диаметром около четырех с половиной миль. Площадь острова достигает десяти тысяч акров, а его толщина — трехсот ярдов. Вся его нижняя поверхность представляет собой цельную гладко отшлифованную алмазную плиту, поверх которой располагаются слои различных минералов, покрытые плодородной почвой. Роса и дожди, выпадающие на остров, не стекают с него, а устремляются к центру благодаря естественному наклону внешней поверхности. Там все ручьи и речушки впадают в четыре больших бассейна, каждый из которых имеет в окружности до полумили.
В центре острова находится шахта около пятидесяти ярдов в диаметре, на дне которой имеется особое углубление в виде опрокинутой чаши, называемое Астрономической пещерой. Расположена она в толще алмаза, там всегда горят двадцать ламп, освещая каждый уголок, а все свободное место заставлено приборами. Но главной достопримечательностью Лапуты является огромный магнит шесть ярдов в длину и не менее трех ярдов в толщину, имеющий форму ткацкого челнока. Магнит укреплен на алмазной оси, которая проходит через его середину, и так легко вращается на ней, что малейшее прикосновение может изменить его положение. Вся эта конструкция находится внутри полого алмазного цилиндра, укрепленного на восьми алмазных опорах высотой в шесть ярдов каждая. Вместе с опорами цилиндр составляет единое целое с основанием острова.
С помощью магнита остров может подниматься, опускаться и перемещаться с места на место. Весь секрет в том, что по отношению к той части суши, которая подвластна правителю Лапуты, один из полюсов магнита обладает притягивающей, а другой — отталкивающей силой. Когда магнит устанавливают вертикально притягивающим полюсом вниз, остров опускается, если же внизу оказывается отталкивающий полюс — устремляется вверх. При наклонном положении магнита остров движется под тем же углом, ибо его силы действуют параллельно главной оси.
