Я сердито пробормотал, что в Европе обезьяны не водятся, а потом добавил, что те, которых привозят к нам как диковинку, вполне милы, забавны, а главное — соразмерны европейскому человеку. «Что касается здешнего чудовища, — хмуро добавил я, — то я бы мог, пожалуй, справиться с ним, если бы не внезапность его вторжения…»

Король на это только многозначительно хмыкнул.

Каждый божий день я становился поводом для насмешек придворных и слуг. Даже моя добрая Глюмдальклич, несмотря на нежную привязанность ко мне, была так простодушна, что не упускала случая поведать королеве о моих промахах. Однажды воспитательница девочки вздумала отправиться с нею за город, чтобы немного подышать лесным воздухом. Выйдя из кареты у тропы, ведущей к сосняку, девочка поставила мой ящик на землю, выпустила меня, и я зашагал впереди моих спутниц. На повороте лежала лепешка свежего коровьего навоза; мне же вдруг вздумалось показать дамам свою ловкость и преодолеть препятствие одним прыжком. Я разбежался, оттолкнулся — и тут же по колени погрузился в навоз. С трудом выбравшись из ловушки, я убедился, что утопил в ней свою шляпу. Слуга, как сумел, обтер мое перепачканное платье своим носовым платком, а Глюмдальклич вернула меня, чрезвычайно расстроенного, обратно в ящик. Королева и король тут же узнали об этом досадном происшествии — и в течение нескольких дней за моей спиной то и дело слышался смех.

Глава 6

Пару раз в неделю я присутствовал при утреннем туалете короля и наблюдал, как цирюльник бреет его. Сначала я даже боялся смотреть на гигантскую бритву, но со временем привык и однажды попросил брадобрея вытащить из мыльной пены с полсотни волосков его величества и отдать мне. Раздобыв у столяра гладкую щепку, я придал дереву с помощью ножа форму спинки гребешка. Затем, просверлив самой тонкой иголкой, какую только смогла отыскать Глюмдальклич, ряд отверстий, я вставил в них волоски из королевской бороды и получил довольно-таки сносный гребень. Это было очень кстати, потому что мой старый гребешок сломался, а в этой стране не нашлось бы мастера для такой тонкой работы.

Это подтолкнуло меня еще к одной идее. Я попросил камеристку королевы сохранять те волосы, что остаются на гребне ее величества при укладывании прически. Вскоре их набралось немало, после чего я обратился к дворцовому столяру и попросил сделать два стула наподобие тех, которые он смастерил для меня когда-то. Когда стулья без спинок и сидений были готовы, я просверлил в необходимых местах дырочки и переплел волосами ее величества спинку и сиденье — наподобие того, как делается плетеная мебель из лозы. Эти кукольные стулья я преподнес в подарок королеве; ее величество, растрогавшись, поставила их в своем будуаре на самое видное место. Из королевских волос я сплел также небольшой кошелек длиною около пяти футов и подарил его Глюмдальклич. Честно говоря, эта вещица не могла выдержать тяжести местных монет, поэтому служила девочке для хранения мелких безделушек.

Король был большим любителем и знатоком симфонической музыки. В музыкальном зале во дворце часто давали концерты, и тогда мой ящик ставили там на одно из кресел. Однако оркестр ревел до того оглушительно, что я с трудом мог различить мелодию. Даже если бы все барабанщики и горнисты английской королевской армии заиграли вместе, то и тогда они не сумели бы произвести такого шума и грохота. Во время концерта я просил ставить меня как можно дальше от музыкантов, запирал в ящике окна, двери, задергивал занавеси и только тогда мог получить хоть какое-то удовольствие от музыки.

В молодости я учился играть на спинете — старинном подобии клавесина. Такой же инструмент стоял и в комнате Глюмдальклич. Три раза в неделю учитель музыки давал ей уроки, и однажды мне пришла в голову фантазия попотчевать короля и королеву одной английской матросской мелодией. Однако это оказалось невероятно сложным делом, ибо клавиатура инструмента имела в длину около шестидесяти футов, а каждая клавиша была шириною в фут. Вытянув руки в стороны, я мог охватить не больше пяти клавиш, а звуки извлекал лишь сильным ударом кулака. Понятное дело, кроме страшной усталости, я не достиг никаких результатов. Однако я придумал вот что: приготовил две дубинки с утолщенными концами и обтянул их мышиной кожей, чтобы не испортить клавиши и заглушить звук удара. Перед музыкальным инструментом поставили скамью, которая была примерно на четыре фута ниже клавиатуры. Я носился взад-вперед по этой скамье и колотил дубинками по клавишам — таким образом мне удалось исполнить жигу к большому удовольствию короля, королевы и в особенности Глюмдальклич.

Король, как я уже говорил, был весьма просвещенным монархом. Иногда мой ящик приносили к нему в кабинет, и нас оставляли с глазу на глаз. Я ставил стул на королевский письменный стол на расстоянии трех ярдов от лица монарха, и мы подолгу беседовали.

«Ваше величество, — однажды осмелился заметить я, — не кажется ли вам, что духовные способности далеко не всегда пропорциональны размерам тела? Наоборот: в нашей стране самые сильные и рослые люди часто уступают в своем умственном развитии тем, кто поменьше и послабее. Наукой доказано, что пчелы и муравьи гораздо изобретательнее, чем более крупные и сильные насекомые. И каким бы ничтожным я ни казался вашему величеству, мне бы хотелось, чтобы вы поверили, что я способен оказать важные услуги лично вам и всему королевству…»

Король внимательно выслушал меня, с сомнением покачивая головой, однако с тех пор стал относиться ко мне не столь высокомерно. Он даже пожелал узнать более подробно, на основании каких законов управляется Англия, сославшись на то, что в каждой, даже самой захудалой стране может найтись что-либо достойное подражания.

Мне не хватало красноречия, чтобы достойно прославить мое дорогое отечество, по которому я так тосковал!

Начал я с географического положения и поведал, что наше государство, в состав которого входят три могущественных королевства, управляемых одним монархом, лежит на двух островах, но кроме того имеет множество колоний по всему миру. Климат у нас умеренный, почва плодородна, о красоте пейзажей и говорить не приходится.

Затем я подробно изложил основы государственного устройства Англии. Итак, страной правят король или королева, однако существует еще и парламент, состоящий из двух палат. В палате пэров заседают лица знатного происхождения, владеющие обширными землями и титулами, полученными по наследству. Пэры — советники и преданные слуги короля, законодатели и верховные судьи, чьи решения не подлежат обжалованию, это люди, способные защищать свое отечество храбро и мудро. Они опора королевства, его украшение и достойны славы своих знаменитых предков.

В состав верхней палаты входит также несколько духовных лиц, облеченных епископским саном, известных своей святостью и глубокой ученостью. Их обязанностью является охрана веры и надзор за теми, кто несет христианские истины народу.

Что касается палаты общин, то ее члены свободно избираются самим народом и являются его представителями в парламенте. Как правило, это люди уважаемые и зажиточные, известные в стране своим патриотизмом и способностями. Таким образом, палата пэров и палата общин являются самым представительным собранием в Европе, издающим в согласии с королем законы для страны.

Законы толкуют опытные судьи; на них возложено разрешение тяжб по вопросам личных прав и собственности, определение наказания за уголовные преступления и оправдание невиновных. Судебная система в Англии опирается исключительно на букву закона.

Я также рассказал королю о бережливом расходовании финансов, о воспитании подрастающего поколения, о медицине, о подвигах нашей армии на суше и на море. Не забыл указать общее количество населения, уточнив, сколько людей относится к той или иной религиозной конфессии. Я упомянул о спорте и развлечениях и не упустил ни одной подробности, которая могла бы, как мне казалось, способствовать славе моего отечества. Закончил я кратким изложением истории Англии за последнее столетие.