Затем новые экспедиции, новые пути, новые дали. В конце сороковых годов он обзавелся семьей, но это не удержало его в городе. Сергей Петрович остался верен себе. Работал в научно-исследовательской геофизической обсерватории, разрабатывал методы защиты предприятий в горах от снежных обвалов.

Вместе с Косаревым и другими такими же неутомимыми энтузиастами Чертанов начал в конце пятидесятых годов исследование лавин Средней Азии. Ему было почти полвека, можно было подумать и о более спокойной работе. Но энергии Сергея Петровича хватило бы на десятерых. В 1958 году он стал начальником Кызылчи. Его уважали, хотя многим, особенно молодым, работникам было очень трудно привыкать к железной, почти армейской дисциплине, введенной им на станции. Некоторые, не выдержав, переходили на другие станции. Но за внешней суровостью в нем было столько увлеченности своим делом, любви к своей профессии, к горам, что этим он добивался большего, чем своей строгостью.

В 1960 году на строительство туннеля через Гиндукуш под перевалом Саланг в Афганистане — туннель сооружали советские строители — потребовался опытный специалист по лавинам. Выбор пал на Сергея Петровича, хотя у него не было ни званий, ни степеней. Но большой опыт и более чем двадцатилетний стаж работы в горах разве меньше значат, чем диссертация? За три года вместе с другими нашими специалистами он организовал на Трансгиндукушской дороге противолавинную службу, подготовив при этом несколько лавинщиков-афганцев.

А вернувшись из Афганистана в 1963 году, он вновь принял Кызылчу.

Шелестит снег, мягко стучат лыжи, скрипят ремни…

Идут вперед прокладывающие лыжню.

По снегу — огонь!

Профилактический спуск лавин может быть осуществлен несколькими способами, из которых наиболее эффективными являются:

а) орудийный обстрел… Руководство по снеголавинным работам

В марте к нам на Кызылчу поднялись два минометных расчета с тягачами. На берегу Головной у гидрологического поста были разбиты палатки. Такая «милитаризация» объяснялась решением вышестоящего начальства сбросить несколько лавин в районе нашей станции путем обстрела склонов из тяжелого полкового миномета фугасными и осколочными минами. Эта тактика в течение многих лет с успехом применялась для защиты хибинских апатитовых рудников от снежных обвалов.

Упершись в землю двумя расставленными лапами и похожей на перевернутую черепаху опорной плитой, миномет напоминал странное хищное животное, напряженно застывшее перед прыжком. Вот в его пасть опускают стальную рыбину — мину, с шипением исчезающую в глубокой утробе. Номера расчета отскакивают в стороны, зажимая уши. Рывок спускового шнура — и с коротким резким ревом стальная глотка изрыгает огонь.

Проходит секунда, пять, десять, и где-то далеко, километра за четыре, на белом склоне возникает рыжее пятно разрыва. А наводчик уже исправил сбившийся при отдаче прицел, и заряжающий срывает предохранительный колпачок с новой пудовой мины. Стоит ли говорить, что в это время все кызылчинцы, кроме дежурных, находились возле огневой позиции или у командного пункта, где невысокий строгий капитан, корректируя огонь в стереотрубу, давал радисту для передачи на огневую короткие быстрые приказания. Вот это была слаженность! Эх, если бы «на гражданке» мы всегда действовали с такой же быстротой, четкостью, без лишней суеты и словопрений!

Я с некоторым сожалением вспомнил свои армейские годы. Увы, нам тогда больше приходилось работать лопатой, киркой, рычагами бульдозеров и экскаваторов.

Мы быстро познакомились с солдатами. Они расспрашивали нас о зимовке, мы их — о трудностях службы. Каждый про себя удивлялся терпению и выносливости собеседника, считая, что сам находится в лучшем положении.

Выбранное для обстрела склонов время оказалось неудачным. Израсходовали весь боекомплект, но удалось сбросить лишь несколько очень незначительных лавин в бассейне Безымянной. Объем их не превышал нескольких десятков кубометров. Остальной снег не пожелал сдвинуться. Он вздрагивал, потрясаемый и разбрасываемый взрывами, но не трогался с места. Таково одно из самых коварных свойств снега. Такие ничтожные, на первый взгляд, причины, как величина зерен, их расположение, плотность, характер связи друг с другом, влажность снега, определяют все его поведение. Если снег «не готов», то даже под гору его с трудом сдвинешь бульдозером. Любая мина или снаряд здесь бессильны. В другом же случае, когда снег вот-вот готов сойти лавиной, достаточно не взрыва, а просто звука выстрела, чтобы снежные массы низринулись со склонов. Да, еще очень много нужно сделать, чтобы познать, понять, а затем и подчинить себе его строптивый характер.

Последний вечер

Покуда стоят эти горы,

Здесь будут скорбеть, ожидать и

любить,

О чем-то жалеть, и мечтать, и молить,

Покуда стоят эти горы! К. Кулиев

Официально днем метеорологов считается 23 марта. Однако с чьей-то легкой руки, конечно совершенно неофициально, днем Гидрометслужбы стали считать 1 апреля. Кто это придумал, мы не знали, а если б узнали — ох, и плохо бы ему пришлось. Звучат в этот день взаимные наиехиднейшие поздравления вкупе с наилучшими пожеланиями. Правда, слышать их от своих не так обидно. Больше всего достается бедным синоптикам. Наиболее отчаянные радисты, вопреки строгим правилам, грозящим самыми жестокими карами за неслужебные передачи, ухитряются дать поздравительные телеграммы даже в управление. На станции синоптиков нет, здесь отыгрываются на метеорологах. Те в долгу не остаются.

Приближалось время расставания с Кызылчой. Почти шесть лет назад впервые поднялся я сюда, на хмурые склоны Чаткала. Сколько за это время пережито, узнано, сделано!

А сколько не узнано, не сделано! Вон белеет Каракуш — высшая точка в бассейне Кызылчи. Не раз я собирался подняться туда, но, облазив почти весь бассейн, так и не побывал там, так же как и в других интересных местах, окружающих станцию. Очень страшное, оказывается, это слово — «потом». Слишком часто становится оно синонимом слова «никогда», перечеркивая невзятые вершины, непройденные пути. Очень коротка человеческая жизнь, чтобы можно было себе позволить часто пользоваться этим словом, порождающим потом тоску по несбывшемуся. «Рано или поздно, под старость или в расцвете лет Несбывшееся зовет нас, и мы оглядываемся, стараясь понять, откуда прилетел зов… Между тем время проходит, и мы плывем мимо высоких, туманных берегов Несбывшегося, толкуя о делах дня». Прав Грин!

…Мы сидели с Эриком у окна в кают-компании и неторопливо, беззлобно переругивались.

— А кто в прошлом году на снегосъемке напартачил и выговор заработал?! Гляди, Сан Саныч, заставят на том свете за грехи вечно снегосъемку делать!

Я вообразил бесконечный снежный путь и себя с рейкой и плотномером. Иду, измеряю глубину и плотность снега и снова иду, иду, иду, как Агасфер. Бррр! Действительно страшно!

— Ах, так! Вообрази и ты себя на том свете. Соответствующее оформление, конечно. Сам, замы, помы, ангелы, архангелы, силы, власти небесные. Весы. На одной чашке стопка твоих трудов по гидрологии, а на другую архангелы Гавриил и Михаил, самые сильные на том свете, поминая господа бога и богородицу и утирая крыльями пот, с грохотом водрузят движок, распаявшийся на Четыксае по твоему недосмотру. Что перетянет?! А? Вот то-то!

С «улицы» донеслась песня.

— Гидрологи идут!

Я посмотрел в окно. Лежавшие у крыльца Бяша и Черт, навострив обрубленные уши, уставились в белесую муть тяжелого тумана, переглянулись и вновь погрузились в блаженную дремоту возле пустой миски. Послышался скрип лыж, и в тумане, как на фотографии в проявителе, стали медленно вырисовываться фигуры в плащах с острыми капюшонами, похожие на монахов или, скорее, на марсиан: сложные, зловеще поблескивающие приборы в их руках могли успешно сойти за инопланетное оружие. Было видно, как «марсиане» остановились, о чем-то посоветовались и двинулись в направлении своей конторы.