– Дядя… – прошептал он, но тут же одернул себя.

Человек не шевелился. Вартан сделал шаг назад, затем ещё один, пока не оказался на улице. Он глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь, и пошёл дальше. «Нельзя останавливаться, – твердил он себе. – Нельзя бояться».

Собрав очередную партию оружия, Вартан взвалил тяжёлую сумку на плечи и направился к окопам, где располагался отряд ополченцев. Путь лежал через пустырь, усеянный осколками, обломками кирпича и ржавым железом. Мальчик шёл, стараясь не думать о том, что каждый шаг может стать последним. Он вспоминал, как в недалёком прошлом бегал здесь с друзьями, как они играли в прятки среди кустов, как смеялись, когда кто-то спотыкался о камень. Теперь же каждый камень мог стать смертельной ловушкой.

Ветер поднимал пыль, и она кружилась вокруг него, словно призраки прошлого. Вартан вытер пот со лба и ускорил шаг. Ему казалось, что за ним кто-то следит. Он обернулся – никого. Только тени, длинные и зловещие, тянулись за ним.

Ополченцы встретили его хмуро. Офицер – бородатый, среднего роста мужчина с усталыми глазами и сединой на висках – шагнул вперёд. Его форма была потрёпанной, а на рукаве виднелось пятно, похожее на засохшую кровь.

– Опять ты? – его голос звучал резко, почти гневно. – Я же говорил: не суйся на поле боя! Это не детская игра!

Вартан опустил голову, но промолчал. Он знал: спорить бесполезно. Офицер был не просто командиром – он был тем, кто спас его мать, когда дом рухнул от взрыва.

– Ты не слушаешь старших, – продолжал офицер, сжимая кулаки. – В последний раз предупреждаю: если ещё раз пойдёшь туда, задам такую порку, что мало не покажется. Понял?

Мальчик кивнул.

– Да, дядь Аво, понял… Больше не буду.

Офицер вздохнул, провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость. Он посмотрел на Вартана, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

– Иди. И чтобы я тебя там больше не видел.

Вартан развернулся и медленно пошёл обратно. Он не хотел нарушать обещание, но внутри него что-то сопротивлялось. Он знал: оружие, которое он собирает, может спасти чьи-то жизни. А значит, он должен продолжать.

Вернувшись на пустырь, мальчик снова принялся за работу. Он поднимал автомат, осматривал его, проверял, годен ли к бою. Затем клал в сумку. Потом ещё один. И ещё. Когда сумка стала невыносимо тяжёлой, он перекинул её через плечо и двинулся в сторону окопов.

Он прошёл метров двадцать, когда небо разорвал оглушительный грохот.

Взрывная волна швырнула его на землю. Мир потемнел, а затем вспыхнул ослепительным светом. Вартан почувствовал, как что-то горячее обжигает лицо, как тело теряет опору и летит куда-то в пустоту. Он попытался закричать, но звук застрял в горле. Время словно растянулось, превратившись в бесконечный миг.

Последнее, что он услышал, был отдалённый звон в ушах.

А потом – тишина.

Когда Вартан открыл глаза, вокруг была тьма. Он не понимал, где находится, не чувствовал своего тела. Лишь боль – острая, пронизывающая – напоминала, что он ещё жив.

Он попытался пошевелиться, но каждое движение отдавалось новой волной боли. Лицо горело, словно его облили кипятком. Он поднял руку, коснулся щеки – пальцы стали липкими от крови.

– Кто-нибудь… – прошептал он, но голос прозвучал едва слышно.

Тишина. Затем – шаги. Кто-то приближался. Вартан попытался подняться, но упал. Перед глазами мелькали вспышки света, а в ушах снова зазвенел тот самый отдалённый звон.

– Он здесь! – раздался голос.

Чьи-то руки подняли его. Вартан увидел лицо – незнакомое, но в глазах читалась тревога.

– Держись, малыш, – сказал человек. – Мы тебя вытащим.

Вартан хотел что-то ответить, но тьма снова поглотила его.

Глава 2. На пути к конфликту: хроника нарастания напряжённости и война в Нагорном Карабахе

На рубеже 1980-х – 1990-х годов Советский Союз вступил в фазу необратимого системного кризиса. Экономический упадок, ослабление центральной власти и рост националистических настроений в союзных республиках создали почву для межнациональных конфликтов. Одним из наиболее взрывоопасных регионов оказался Нагорный Карабах – автономная область в составе Азербайджанской ССР, где преобладало армянское население.

Уже в 1987 году в Нагорном Карабахе развернулась кампания по сбору подписей за воссоединение с Армянской ССР. Это движение опиралось на глубокие исторические корни: армяне рассматривали регион как свою исконную территорию, тогда как азербайджанские власти твёрдо отстаивали незыблемость административных границ в рамках СССР.

Переломным моментом стало 20 февраля 1988 года. В этот день депутаты Нагорно-Карабахского областного совета направили обращение в Верховные Советы Азербайджанской ССР, Армянской ССР и СССР с требованием передать регион Армении. Инициатива, отражавшая многолетние чаяния армянского населения, мгновенно спровоцировала острую реакцию в Азербайджане и фактически ознаменовала старт открытого политического конфликта.

Стремительный рост напряжённости привёл к трагическим событиям: 27–29 февраля 1988 года в Сумгаите (Азербайджан) произошли массовые нападения на армянское население. Согласно имеющимся свидетельствам, погромы сопровождались человеческими жертвами (десятки убитых), поджогами жилых и торговых помещений, а также многочисленными грабежами и актами вандализма.

Эти события ознаменовали первую масштабную кровопролитную вспышку межнационального конфликта на закате существования СССР. Последствия сумгаитских погромов носили долгосрочный характер: началась массовая миграция – армяне покидали Азербайджан, азербайджанцы уезжали из Армении. Нарастало взаимное недоверие и враждебность между общинами. Обе стороны приступили к формированию вооружённых отрядов самообороны.

Советские власти попытались взять ситуацию под контроль. В 1989 году в Нагорном Карабахе было введено чрезвычайное положение. Однако эта мера лишь частично сдерживала насилие: стычки между армянами и азербайджанцами продолжались, а силы милиции и войск зачастую не могли предотвратить столкновения – а порой и сами оказывались втянуты в конфликт.

1 декабря 1989 года конфликт перешёл в новую фазу обострения. Верховный Совет Армянской ССР совместно с Национальным Советом Нагорного Карабаха (органом, сформированным местными жителями) принял постановление о включении региона в состав Армении. Данное решение имело три ключевых последствия: оно придало легитимность армянским территориальным притязаниям, активизировало сторонников жёстких мер в Азербайджане и фактически свело на нет перспективы мирного урегулирования.

В январе 1990 года Президиум Верховного Совета СССР признал данное постановление неконституционным. Однако этот шаг уже не смог остановить эскалацию.

Весной и летом 1991 года ситуация ещё более обострилась. В апреле – мае 1991 года внутренние войска МВД СССР и части Советской армии провели операцию «Кольцо», целью которой было разоружение «армянских незаконных вооружённых формирований». Однако эти действия лишь усилили ожесточение сторон и углубили взаимное недоверие.

Август 1991 года стал знаковым: произошёл крах Советского Союза. Азербайджан провозгласил независимость, что внесло дополнительную дестабилизацию в регион.

10 декабря 1991 года в Нагорном Карабахе прошёл референдум о независимости. По официальным данным, 99,89% участников проголосовали «за». Тем не менее ни советское руководство, ни международное сообщество не признали итоги референдума.

19–27 декабря 1991 года, на фоне распада СССР, из Нагорного Карабаха были выведены внутренние войска МВД СССР. Этот шаг окончательно лишил регион сдерживающей силы.

6 января 1992 года Верховный Совет Нагорно-Карабахской Республики (НКР) принял Декларацию о государственной независимости.

С 1992 года конфликт перерос в полномасштабные боевые действия. Стороны активно задействовали широкий спектр вооружений: стрелковое оружие, бронетехнику, артиллерийские системы, а также авиацию, оставшуюся в их распоряжении после распада СССР.