(А тот факт, что Эмерсон не слишком увлёкся ею, стал дополнительным аргументом в её пользу. Эмерсон очень скромный человек. Он понятия не имеет о том, какое влияние оказывает на женщин.)

Когда начался следующий вальс, и Эмерсон подошёл ко мне, я встала ему навстречу, решив забыть о заботах, отдавшись удовольствию танца. Однако вместо того, чтобы вывести меня в круг танцующих, он взял меня под руку.

– Пойдёшь со мной, Пибоди? Мне очень жаль лишать тебя терпсихорианских^[32] удовольствий, но я уверен, что, если предоставить тебе выбор, ты бы предпочла предложенную мной альтернативу.

– Эмерсон, милый!.. – воскликнула я, краснея. – То, что, очевидно, ты имеешь в виду, всегда приоритетно для меня, но разве дело не может подождать? Было бы неправильно оставлять детей без присмотра.

Эмерсон удивлённо посмотрел на меня, а затем рассмеялся.

– Это действие, безусловно, придётся отложить – хотя, дорогая моя Пибоди, надеюсь, что ненадолго. У нас назначена встреча. Она может оказаться пустой тратой времени, но есть шанс, что этот тип обладает полезными сведениями. Так что хватит вопросов, мы уже опаздываем. И не суетись из-за детей. Они достаточно взрослые, чтобы вести себя хорошо, а присутствие мисс Мармадьюк позволит соблюсти приличия. В конце концов, провалиться мне на этом месте, она здесь, чтобы присматривать за детьми.

– С кем мы собираемся встретиться?

– Я не знаю. Но, – продолжал Эмерсон, предупреждая возражение с моей стороны, – сообщение, которое я получил от него сегодня утром, содержало интригующие сведения. Зная, где я планирую раскопки в этом сезоне, он предложил…

– Выходит, он знает больше меня, – резко прервала я. – Когда ты решил это, Эмерсон, и почему совершенно незнакомый человек лучше знаком с твоими мыслями, чем твоя собственная жена и профессиональный партнёр?

Потянув меня вперёд, Эмерсон пересёк лестничную клетку и приступил к преодолению последнего лестничного пролёта.

– Будь я проклят, если знаю, Пибоди. Это-то и разожгло моё любопытство. Оставленное мне сообщение было вдвойне странным: автор, безусловно, умный и образованный человек, но явно встревожен, требует сохранения тайны и намекает на неназываемые, но ужасные опасности, угрожавшие ему. Его утверждение о том, что он знает местонахождение неразграбленной гробницы, несомненно, вздор…

– Что? – Вопрос прозвучал хрипло, потому что от стремительности мужа у меня перехватило дыхание. – Где? – выдавила я. Эмерсон остановился и укоризненно посмотрел на меня.

– Тебе не нужно кричать, Пибоди. В Фивах, конечно. Конкретно... но это то, что нам предстоит разузнать. Идём, дорогая, идём, иначе у нашего таинственного гостя могут возникнуть сомнения.

Перед дверью нашей гостиной стоял мужчина. Но не таинственный гость Эмерсона; он был одет в униформу, отличавшую служащих «Шепарда», и я узнала суфраги, дежурившего в ночные часы. Увидев нас, он вытянулся в струнку:

– Эмерсон-эффенди! Я всё сделал, как вы просили. Я охранял вашу дверь. Этот человек…

– Какой человек? – поинтересовался Эмерсон, озирая пустынный коридор.

Прежде чем Али успел ответить, из-за угла в коридоре возникла некая фигура. Посетитель двигался так же тихо, как призрак, на который был похож: покрытый от плеч до пяток складками из тёмной ткани, в широкополой шляпе, низко натянутой на лоб. Он остановился в нескольких футах^[33] от нас. Ближайшая лампа находилась за ним, и я была уверена, что он сознательно выбрал именно эту позицию, чтобы поля шляпы скрыли его черты.

– Ах, – сказал Эмерсон, снова придя в хорошее настроение. – Вы джентльмен, который попросил о встрече? Я прошу прощения за опоздание; во всём виновата миссис Эмерсон. Надеюсь, вы не против, чтобы она присоединилась к нам?

– Ни в коем случае. – Комментарий был коротким, голос низкий и хриплый – явно изменённый.

Эмерсон открыл дверь.

– После тебя, моя дорогая Пибоди. И вы, сэр, входите.

Я оставила одну лампу горящей, потому что ряд неприятных событий научил меня, что неразумно входить в комнату без единого проблеска света. Лампа давала достаточно света, чтобы увериться, что меня не поджидают ни убийцы, ни грабители. Я собиралась нажать на выключатель, чтобы включить верхний свет, но гость схватил меня за руку. Я вскрикнула от неожиданности, а Эмерсон рявкнул:

– Что, к дьяволу…

– Мои искренние извинения, миссис Эмерсон. – Незнакомец выпустил мою руку – и как раз вовремя, потому что Эмерсон уже схватил его за воротник. – Я не хотел вас напугать. Пожалуйста, не включайте свет. Я смертельно рискую, приходя сюда. Позвольте мне сохранить анонимность, пока мы не достигнем соглашения – если это удастся.

– Проклятье! – воскликнул Эмерсон. – Я предупреждаю вас, мистер Салех... Ах, но могу ли я считать, что имя, которое вы назвали, действительно принадлежит вам?

– Этого достаточно в настоящее время. – Незнакомец отступил в тень и поднял руки к лицу. В молитве? Я так не думала. Мои конечности задрожали в волнении, будто предвкушая нечто.

Эмерсон издал громкий стон.

– О Всемогущий Боже! Очередное мелодраматическое развлечение? Похоже, мои надежды на один-единственный сезон заурядных археологических раскопок без вмешательства преступников оказались чрезмерны. Если бы я только знал... Ладно, чёрт вас побери, хуже уже не будет. Даже если бы я последовал своим инстинктам, которые советуют мне выбросить вас за дверь, прежде чем вы успеете произнести хоть слово, миссис Эмерсон будет настаивать на том, чтобы выслушать вас. Она помешана на мелодраме. Если вы удовлетворены маскарадом, мистер Кто-бы-вы-ни-были, присаживайтесь и начните говорить. Я терпеливый человек, но моё время ценно, и я сильно подозреваю, что меня ожидает...

– Он не может начать говорить, пока ты не замолчишь, Эмерсон, – прервала я. – Устраивайтесь в кресле, мистер… э-э… Салех. Могу ли я предложить вам что-нибудь выпить? Чай, кофе, бренди, виски?

– Виски. Благодарю вас.

Бормоча про себя, Эмерсон махнул мне в сторону дивана и подошёл к серванту. Игнорируя его недовольство, я уселась и принялась с любопытством изучать незнакомца. Чёрный плащ упал на пол; под ним оказалась обычная европейская одежда. Имя, которое наш гость назвал, было египетским, но тот факт, что он попросил алкоголь, означал, что наш посетитель не мусульманин – или, по крайней мере, не такой уж правоверный. Я не могла разглядеть его черты, так как маска из чёрного шелка покрывала всё лицо и была застёгнута – не пойму, каким образом – под подбородком. Отверстие, приблизительно овальное по форме, обнажало губы, и я предположила, что имелись и другие отверстия для зрения, хотя под шляпой не было видно даже блеска глазных яблок.

Эмерсон протянул мне стакан и предложил другой нашему посетителю. Он протянул руку, чтобы взять его.

Должно быть, гость следил за мной так же внимательно, как я его осматривала; видя, как я напряглась, он издал лёгкий кашляющий звук, очевидно, обозначавший смех:

– А вы сообразительны, миссис Эмерсон. Вот почему вы предложили мне угощение?

– Шансы ничтожны, – спокойно ответила я. – Но замаскировать руки сложнее, чем лицо. Можно скрыть пятна старости, но не выступающие вены, которые достаточно характерны. Шрамы, мозоли, родимые пятна, сама форма ладони и пальцев – или, как в вашем случае, некий предмет ювелирного искусства... Поскольку вы не озаботились снять кольцо до того, как пришли сюда, могу ли я считать, что вы не будете возражать, если я попрошу рассмотреть его более внимательно?

– Я собирался позволить вам сделать это в подтверждение истории, которую намерен рассказать. – Он снял кольцо с пальца и положил мне на протянутую ладонь.

Даже необразованный турист признал бы характерные черты. Во времена фараонов скарабеи были популярными амулетами, и на их плоскую нижнюю поверхность наносились иероглифическая надпись или имя. Точные копии – часть из которых честно провозглашались таковыми, а другие выдавались за истинные реликвии – продавались туристам сотнями. В данном случае скарабей был вырезан не из обычного фаянса или камня, но являлся или казался чистым золотом. Хвостовик прикреплялся к кольцу способом, знакомым мне по прежним примерам: витые золотые проволоки по обеим сторонам ободка позволяли скарабею вращаться в гнезде. Когда я перевернула его, то не удивилась, увидев имя, записанное иероглифами. Я знала это имя, но оно не было одним из тех, которые обычно встречаются на таких безделушках.