Я передала кольцо Эмерсону, он нахмурился и приступил к изучению. Тем временем мистер Салех начал говорить:

– Этот драгоценный камень передавался из поколения в поколение на протяжении более трёх тысяч лет. Это символ должности Верховного жреца Ка^[34] царицы Тетишери, чьё имя вы видите на скарабее. Погибает только тело; бессмертный дух, Ка египтян, переходит из одного плотского обиталища в другое. В течение долгих веков моей священной обязанностью было обеспечить выживание и возрождение этой великой королевы. В моём первом воплощении я носил имя Гериамона из Фив и был её верным…

– Ад и проклятие! – Рёв Эмерсона заставил зазвенеть оконное стекло.

– Эмерсон! – воскликнула я. – Успокойся. И будь осторожен с кольцом, оно содержит двадцать два карата золота и довольно хрупкое.

– Пибоди, будь я проклят, если смирюсь с такими вещами. – Кровь, прихлынувшая к загорелому лицу, придала ему оттенок красного дерева, но он осторожно положил кольцо в мою руку, прежде чем сжать собственную в кулак и трясти им перед моим носом. – Реинкарнация! Либо он сумасшедший, либо выдумал эту сумасшедшую историю, чтобы скрыть более зловещий план! – Он вскочил и бросился на незнакомца.

Предупреждённый первым криком ярости Эмерсона, незнакомец также поднялся. Пистолет, появившийся у него в руке, мгновенно остановил даже моего стремительного мужа.

– Ад и проклятие, – повторил Эмерсон более мягким, но ещё более зловещим голосом. – Чего вы хотите? Если вы посмеете прикоснуться к моей жене...

– Я не собираюсь вредить никому из вас, – последовал быстрый ответ. – Я вооружён по другим причинам, но совсем не ожидал подобной реакции. Просто выслушайте меня. Разве от этого вам станет хуже?

– Продолжайте, – отрезал Эмерсон.

– То, что я сказал вам, правда. Это тело является лишь последним из многих, где обитала моя Ка. Можете верить этому или нет, мне безразлично. Я упомянул это только для того, чтобы объяснить источник знаний, которые собираюсь предложить вам. Я знаю местонахождение гробницы Тетишери. Я могу привести вас к ней – к могиле королевы, со всеми её сокровищами, оставшимися в неприкосновенности.

У Эмерсона перехватило дыхание. Он не верил в это – но как ему хотелось! Он не продал бы свою душу ни за богатство, ни за лицо, что бросило бы на путь скитаний сонмы морских судов могучих^[35]p> – но за королевскую гробницу! Сам Мефистофель, возможно, не нашёл бы более соблазнительного предложения для сердца египтолога, даже для учёного, который ценит знания выше вульгарной славы. Вклад Эмерсона в область египтологии принёс ему признание коллег (и, к сожалению, также известную степень вульгарной славы), но ему ни разу не выпал случай совершить выдающееся открытие, о котором мечтают все археологи. Может ли это стать таким открытием?

– Где? – резко спросил он.

– Дра-Абу-эль-Нага^[36]. – Незнакомец отступил назад и опустил пистолет. Как и я, он разглядел признаки не веры, но желания верить.

В те дни, когда у него была борода, Эмерсон в моменты глубоких размышлений обычно тянул или дёргал её. Избавившись от бороды по моему настоянию, он удовольствовался потиранием ямочки на подбородке.

– Логично, – пробормотал он. – Но если вы знаете хоть что-то о египтологии – а это, очевидно, так – то могли бы объяснить. Чёрт возьми, Салех, или кем бы вы ни были, что вы на самом деле ищете? Если вы знаете, где находится эта гробница, зачем предлагаете её мне?

– Если бы я сказал вам правду, вы бы мне не поверили. Нет, – я пыталась вернуть ему кольцо, – оно больше не принадлежит мне. Мой долг исполнен.

– Послушайте, – прорычал Эмерсон, сдерживаясь гораздо успешнее, чем я могла себе представить. – Если вы намекаете, что миссис Эмерсон – ваш преемник… будущее воплощение… о, дьявол!

– Вы, а не она, – последовал спокойный ответ.

Я затаила дыхание, ожидая угрожающего взрыва. К моему удивлению, Эмерсон успокоился, и искра веселья озарила его суровое лицо.

– Это более вероятная альтернатива, нежели другая. Как происходит передача личности и/или священного долга, мистер Салех? Надеюсь, вы не ожидаете от меня прохождения стандартных ритуалов очищения. Миссис Эмерсон не одобряет бороду, но я сомневаюсь, что она позволит мне побрить голову, и даже за честь быть Верховным жрецом Тетишери я не откажусь от ростбифа и… м-м… кое-чего другого.

– Издевательство – ваша защита от истины, профессор. Вы скоро узнаете, что наши судьбы предопределены; ваша судьба постигнет вас, и вы примете её. А до этого, раз уж вам так хочется, верьте, что я обратился к вам за помощью по чисто практическим причинам. Тайна не продержится долго. В течение тысяч поколений мы защищали гробницу от грабителей Гурнеха^[37], от греческих, римских и византийских воров, от хищников Европы и Америки. Существуют пути, чтобы ввести искателей в заблуждение. Но если всё это не удаётся...

– Убийство? – выдохнула я.

– Когда безуспешно всё остальное. Однако нынче слишком много охотников за сокровищами, и их число продолжает расти. Иностранные археологи пчёлами роятся над обрывами западных Фив, а у фиванских воров заметно прибавилось работы. Если гробнице суждено быть обнаруженной, лучше пусть её найдут учёные, чем местные грабители; они уничтожат то, что не могут унести, продадут сокровища первому попавшемуся, разбросают их по всем сторонам земли. Вы дадите мне обещание, торжественную клятву. – Рука с оружием безвольно упала вниз; он шагнул ближе к Эмерсону. – Вы не позволите, чтобы мумия была осквернена. Вы сохраните её погребальное оборудование в целости и сохранности и отнесётесь к её останкам с почтением. Вы клянётесь?

Глубокий, торжественный тон прозвучал, будто молитва или проклятие. Эмерсон слегка поёжился, но смело взглянул Салеху в глаза.

– Я не могу поклясться, – произнёс он. – Если бы это было в моих силах, я бы поступил именно так, как вы просите, хотя, сказать по чести, мои мотивы не такие, как у вас. Такая находка была бы уникальной; научный принцип требует, чтобы она оставалась в неприкосновенности, охранялась и тщательно сберегалась. Ваша оценка верна: если расхитители могил найдут гробницу первыми, они разорвут мумию на части и уничтожат то, что не могут унести. Это была бы трагедия в научном плане... О Боже, почему я трачу время на бесполезные домыслы? Такой гробницы нет, и даже если бы она существовала, я не мог бы дать вам своего слова, ибо не мне принадлежит право окончательного решения.

– Вы сказали достаточно. Вы сказали правду. Мало кто поступит так. И ни один человек не будет сражаться так, как вы, чтобы сохранить её могилу.

– Верно, – вступила я в разговор, потому что Эмерсон молчал. – И знаешь, Эмерсон, существует хороший шанс, что мы сможем добиться успеха. Как лица, проводящие раскопки, мы можем высказать определённые претензии на содержимое гробницы; если мы откажемся от этих прав в пользу Музея^[38] в обмен на обещание месье Масперо, что он будет хранить обнаруженные предметы все вместе...

– Пибоди, замолчи! – Эмерсон обернулся и бросил на меня недвусмысленный взгляд. Мой дорогой Эмерсон никогда не бывает красивее, чем когда приходит в ярость. Большие белые зубы оскалились, глаза светились, как восточное небо, когда приближение ночи окрашивает его тёмной лазурью, худые щёки вспыхнули. Безмолвно, с восхищением (и с невозможностью пересилить своим голосом его рёв), я пристально смотрела на него.

– Вы планируете целую кампанию на основе пустых фантазий, – с горечью продолжил Эмерсон. – Моё терпение иссякает, Салех. Я даю вам, – он достал часы, – ровно шестьдесят секунд. Если к концу этого времени вы не представите ничего более осязаемого, чтобы доказать свои заявления, я выгоню вас.

Салех вернул пистолет в карман. Затем хладнокровно уселся на стул и поднял свой стакан.

– Кольцо не является достаточным доказательством? – Эмерсон фыркнул, и Салех продолжил с иронией: – Похоже, не для такого прямолинейного разума, как ваш. Но что удовлетворило бы ваши требования?