– И всё же я вынужден настаивать на том, чтобы вы перестали взымать с людей нерегламентированные подати.

– Боже мой… Сколько же вам объяснять. Вы не со мной об этом говорите, а с ними, с горожанами. Ну перестану я с них деньги брать, перестану истреблять в окрестностях всякую нечисть. Они же завтра ко мне сами прибегут и скажут: «Ваше сиятельство, возьмите наши деньги, только защитите нас». Я скажу: «Простите, но наш новый столоначальник отдела благоустройства радеет за ваши кошельки и не велит мне держать достаточное количество дружины, чтобы я мог охранять ваш покой. Поэтому вас будут грабить, насиловать и убивать остроухие твари, а я умываю руки». У нас так издавна повелось, господин Ушаков: я организую защиту, остальные – платят.

В словах Засекина определённо была доля правды. Я не сомневался, что содержание дружины обходится ему недёшево. Но что-то мне подсказывало, он себя явно пытался обелить. Бандиты, которым он покровительствовал, устраивали настоящий разбой, а давать деньги в рост под сто процентов и выкупы долгов, чтобы их потом силой выбивать, не вяжутся с заботой о населении. Да и вообще, неужели князь содержит кучу наёмников ради защиты горожан? Или толпа вооружённых людей прежде всего охраняет имущество самих Засекиных: их шахты, фабрики, железную дорогу, по которой курсируют поезда с сырьём и продукцией засекинских компаний? Отнюдь не альтруизм двигал князем.

– Иногда ваши люди перегибаете палку, – сказал я.

– Возражать не буду. Если парней сильно разозлить, они могут и перейти границу дозволенного. Я же не слежу за каждым их шагом. Если доходят до меня какие-то известия, меры, конечно же, принимаю. Давайте сделаем так: если появятся проблемы, просто приходите ко мне, и мы всё обсудим, как цивилизованные люди. Незачем устраивать самосуд.

Похоже, мне предстояло пойти на уступки. Ну и пусть. Главное, чтобы наш с Засекиным договор пойшёл на пользу городу.

– Хорошо, – согласился я. – Если обнаружу разбой и произвол, сообщу вам напрямую. Очень надеюсь, что мы действительно сможем решать такие вопросы как цивилизованные люди.

– Я рад, что мы услышали друг друга. А теперь… кажется, вы торопились на службу?

– Да, много дел, – я поднялся с лавки.

– Хорошего дня, господин Ушаков. Мой человек отвезёт вас обратно.

Засекин жестом подозвал парня, который привёз меня сюда и который во время разговора стоял далеко в стороне. Он вывел меня с территории, мы сели в паромобиль и помчались к городской управе. Проезжая мимо трактира Кучкина, я обнаружил, что тот закрыт. Вывеска на двери гласила: «Продаётся». Похоже, трактирщик решил избавиться от убыточного дела. Да и какой выбор у него оставался? Но теперь он хотя бы никому ничего не должен.

Беседа с Засекиным вызвала у меня противоречивые чувства. С одной стороны, я был рад, что нам удалось договориться и мне перестанут чинить препятствия на службе, а с другой – не оставляли мысли, что князь лишь сделал вид, что пошёл на уступки. Весьма вероятно, это был обманный манёвр, показное отступление, чтобы пустить пыль в глаза, усыпить мою бдительность. И когда я буду меньше всего этого ждать, он нападёт. Это был не тот человек, кто забывает обиды и смиряется с поражением. Между нами установился не мир, а лишь хрупкое перемирие перед новым витком конфликта.

Филипп вернулся после обеда и доложил о состоянии дел на участке со сползшим пластом грунта. Пласт почвы на склоне обвалился, из-за чего пострадали ограды двух домохозяйств и дорога. Завал не убирали уже месяца два, и жители протоптали в обход новую колею – узкую и неудобную. Я подумывал сам сходить посмотреть и, как маг земли, возможно, что-нибудь предпринять. Мне не доставит труда с помощью своей магии поднять кусок почвы и перебросить на свободное место. Заодно потренируюсь, чего мне так не хватало. А дорожная служба пусть всё равняет, укрепляет склон и прочими делами занимается, для которых нужны не заклинания, а лопаты и каток.

Но тут мне позвонил Алексей Засекин и сказал, что где-то через полчаса он приедет в управу, чтобы обсудить со мной план по облагораживанию города. Поэтому я отложил все дела и в назначенное время явился в кабинет главы.

– У вас, господин Ушаков, правильные намерения, – Алексей снова сидел напротив меня в своём большом рабочем кресле, грызя свою сигару. – Но бюджета у нас на всех них не хватит. Давайте так, – он просмотрел ещё раз бумаги в папке, которую я ему принёс ещё до вылазки в горы. – Займитесь фасадами и облагораживанием сквера. Ну там лавочки, дорожки, кусты и прочее… В общем, разберётесь. А асфальтирование улиц перенесём на следующий год. Не потянем мы сейчас всё сразу, да и лето через полтора месяца закончится, а там осень, грязь… Я вам дам телефон нашего архитектора. Он обычно у себя на квартире работает. Созвонитесь с ним и обсудите проекты и смету, а когда будет всё готово – мне на стол за подписью. И тогда уже приступим.

– Ладно, я согласен перенести асфальтирование на следующий год. Просто хочу напомнить, что надо идти в ногу со временем. В столице, во всех крупных городах мостовые постепенно уходят в прошлом, везде кладут асфальт.

– Знаю. Но была бы моя воля, что называется. А так придётся повременить.

– Что ж, надеюсь, в следующем году мы возьмёмся и за это дело. Кстати, я говорил с главой отдела городского хозяйства.

– Правда? И как он поживает?

– Господин Дятлов жалуется на недостаток средств. Якобы щебёнку для ремонта дорог не на что купить. Поэтому работа стоит. А я постепенно обследую наши улицы. Они по всему городу в ужасном состоянии. Нужен ремонт.

Алексей усмехнулся:

– Слушайте его больше. Щебёнку купить не на что… Конечно. Поехал в горы, набрал на карьере – вот тебе и щебёнка. Но вы об этом не волнуйтесь. Сам Дятлову позвоню. Что-то ещё?

– Что по поводу ремонта повреждённых строений во время атак злоболюдов?

– А это… – Засекин разочарованно вздохнул. – Ну составьте список. Я подпишу, а вы Дятлову передайте. Что там, пару оконных рам заменить?

– Примерно так.

– Ясно. Ещё вопросы?

– Мне нужен второй сотрудник.

Алексей приподнял брови.

– Ну а как вы хотели? – принялся убеждать я. – Мне надо и за улицами следить, и за состоянием построек, и с жалобами разбираться, и с владельцами домов, и ещё три короба всяких мелких дел, а у меня один канцелярист, который бумажки пишет. Нужен человек для поручений.

– Допустим. Но кого мне вам отдать? У нас не сказал бы, что сотрудников вагон.

– У меня есть кандидатура. Одна моя знакомая ищет работу. Девушка ответственная, вела дела трактира.

– Знакомая, значит, м… – Алексей скабрезно улыбнулся, как бы говоря, мол, понимаю-понимаю, зачем вам новая сотрудница. – Ну хорошо. Я не против. Образование у неё есть?

– Домашнее. Читать, считать, писать умеет.

– Ну хоть что-то… Класс, я так понимаю, у неё нулевой. Ну и ладно. Только много платить не обещаю. Пятнадцать рублей, не больше. У нас конторщики с образованием и те двадцать получают, так что… Но премии вполне возможны.

– Двадцать.

– Простите?

– Двадцать рублей. На равных со всеми конторщиками. Я же говорю, человек грамотный, ответственный. А работы у нас полно. Занятость будет постоянная. А вот Филю я бы с радостью оштрафовал, потому что он то больным притворится, то бездельничает в моё отсутствие. Но нельзя. Родственник уважаемого человека, правда? А тут обычная девушка. Ей-то можно и недоплатить…

– Хорошо-хорошо, – с досадой прервал меня Алексей. – Двадцать.

– Другой разговор.

– На этом всё? Или ещё что-то?

– На этом всё. Покорнейше благодарю, – улыбнулся я.

Засекин продиктовал мне номер телефона архитектора Волкова, и я покинул кабинет. Настроение было приподнятое. Уж не знаю, что задумал князь, но сейчас мне действительно дали зелёный свет, и я мог, наконец, начать приносить пользу на своём месте. Мысленно я потирал руки в предвкушении грядущих перемен. Главное только, чтобы мне не помешали – не помешали те могучие, злые силы, которые, весьма вероятно, уже тянут щупальца к этому городку. Обычно зараза долго разрасталась среди лесов, вдали от глаз человеческих, а потом обрушивалась на людей всепоглощающим стихийным бедствием.