А может, эта речь должна быть наполнена силой или яростным духом?

Люди плохо понимают себя и плохо осознают, как они делают то, что делают. Владение собой и знание самих себя у людей, к сожалению, до сих пор в том первобытном состоянии, в каком мы, к примеру, понимаем электричество. Если человек может, щелкнув выключателем, зажечь лампочку, то ему кажется, что он знает, что такое электрический ток. Но щелкать выключателями может и обезьяна!

Вот и говорить можно без знания того, как это делается. Сколько пустых слов сейчас льется по миру, взломанному отмычкой Интернета! Люди болтают, и часто болтают очень убедительно. Как будто у них во ртах не языки болтаются, а молоты, которые вбивают гвозди в головы других людей! И при этом все эти речи пусты…

Но, может быть, действенность речи не в словах, не в смыслах, а в том, кто их говорит. Профан не видит речи богов внутри древнего текста. Он видит их просто словами. Получается, что, если обычный человек, обезьяна или превращенное в человека животное, вроде Шарикова, произнесет слова богов, ничего не произойдет. Его тело превратит их в обычные для него слова. И нужно, чтобы слова богов говорил бог, а озвучивало его божественное тело…

Но что такое божественное тело? Ведь ясно, что это не такое же тело, как у меня, даже если бог пришел в человеческом обличии! Именно из этого вопроса и зародились все представления о бессмертном теле, известные с древности. Из него же появилась и мазыкская Ведогонь…

Чтобы овладеть искусством выхода из тела и путешествия по мирам в поисках знаний, необходимо иметь особое тело, приспособленное как для выходов, так и для добывания знаний!

Это Начало!

Оно порождает вопрос: как обрести такое тело?

Когда мудрецы говорили про знание как про силу, они говорили не совсем о том знании, о котором думаем мы. Если попытаться высказать эту мысль точнее, то мы в обычном состоянии понимаем знание не так, как они. Обычно, говоря о знании, мы говорим о памяти, о том, что помним, даже если не осознаем этого. Но для нас знание по большей части выражается в высказываниях, вроде: я знаю стихотворение «Белеет парус одинокий».

Когда мудрец говорит, что знание – это сила, он имеет в виду возможность воздействовать на мир и менять его. Сила знания подобна магии, и только за таким знанием и охотились существа из мифов.

Говоря это иначе, я бы так сказал: настоящее знание существует на языке богов, на языке же простых людей и даже ученых или жрецов это лишь память, развитая лучше или хуже.

Но что нам дает такое понимание знания?

Возможно, это покажется странным, но понимание природы знания позволяет нам понять различие между телами человека и бога. Что нужно для обладания обычным знанием? Хорошо развитая память, в чем бы она ни была воплощена: в веществе мозга или в ткани сознания.

А что нужно для обладания действенным знанием?

Вот это вопрос, на который сходу не ответить. Вероятно, что и память для него тоже нужна. Но ее значение служебно, если оно вообще есть. Когда древние говорят, что бог творит созерцая, это воспринимается современным человеком как игра в воображение. Иначе говоря, бог творит, представляя себе нечто, а оно как-то воплощается, то есть обретает плоть – вещество и плотность.

Но точно ли созерцание есть представление? Зачем два имени для одного и того же? Созерцание связано с зерцанием, то есть зрением, видением.

И мы точно знаем, что древнейшее знание означало видение и даже называлось в древности видья. Знать для древних – значит видеть. Поэтому не факт, что для творения богам нужна память. Бог может творить без памяти, просто видя те условия, в которых хочет что-то создавать.

Но для нас видеть – это воспринимать. А воспринимать – это улавливать с помощью рецепторов световые и звуковые волны. Действие почти пассивное, разве что требующее поддержания бодрствования и внимания. Но чтобы творить, надо оказывать воздействие. И получается, что божественное созерцание способно такое воздействие передавать, оно в определенном смысле противоположно восприятию.

Мое тело явно неспособно это делать. И этим оно сильно отличается от тела бога. Насколько велика эта разница?

Когда древние подвижники учились созерцанию и записывали свои откровения в Упанишадах, они разглядели связь человеческого тела со стихиями.

Мы сейчас видим связь мысли с речью, а значит, и связь знания со словом. Но что такое речь в своей природе? Упанишада говорит о творении человека, как о творении Пуруши:

«4. [Тогда] огонь, став речью, вошел в рот. Ветер, став дыханием, вошел в ноздри»[2].

Древние видели связь тела с миром, для которого оно создано. Если этот мир создан из вещества, они говорили о веществах, если же мы заглянем глубже и обнаружим, что за веществом скрываются стихии, то обнаружим и у древних, что они говорят о стихиях. Но эти древние жили вовсе не где-то в далеких странах. Это те древние, которые создавали наш родной язык. Поэтому мы находим в русском языке множество выражений, которые показывают связь речи с огнем, со способностью зажигать сердца, души и ум других людей. В общем, по Пушкину: глаголом жечь сердца людей!

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.