Чтобы такой выход стал легким и защищенным, недостаточно очень хотеть выйти из тела, нужно вырастить особое тело знания – Ведогонца. В определенном смысле его выращивание типологически сходно с золотым зародышем ведической культуры – Хираньягарбхой, упоминавшимся еще в Ригведе. О бессмертном зародыше мечтали и китайские даосы.

Его выведение связано с дыханием, водой, огнем и светом. С ними же связана и речь, если мы говорим о ее божественном воплощении. Упанишады прямо говорили, что огонь вошел в речь, когда творился человек, и стал частью его тела. Древние памятники хранят много подсказок. И даже если они – лишь мечты, очень не хочется, чтобы эти мечты нас окончательно покинули.

В этой книге я расскажу о подобной мечте, которую хранили потомки офеней – мазыки, с которыми мне довелось быть знакомым и даже близким…

Я впервые показывал Жгонку в 1991 году, когда в России был бум духовных поисков, и многим хотелось узнать о русском народном тайноведении. Но тайноведение обязывает, и я показывал Жгонку с намеком, что за ней кроется гораздо больше. Однако что больше, так ни разу и не показал.

В итоге Жгонку растащили, и многие люди, объявившие себя впоследствии учителями, до сих пор дают ее как телесное упражнение. Своего рода гимнастика для любителей телесного здоровья. Теперь они уже не смогут сказать, что Жгонке они обучались по роду, от дедушки-пластуна или нечто подобное. Значит, можно рассказать, что же действительно дает этот инструмент.

Но начать надо с того, что Жгонка использовалась мазыками для овладения Ведогонью. Ведогонь же, если говорить просто, – это искусство полетов вне тела, причем полетов с целью овладения ведением, то есть знанием, выходящим за рамки того, что называют знанием в рамках школы. Эта культура утрачена, и потому мне довольно сложно говорить о таких вещах. Их надо объяснять.

Ведогонь только по внешним проявлениям есть искусство полетов душой, подобных шаманским путешествиям в Верхние и Нижние миры. Но все, кто проходил эти полеты с моей помощью, помнят, что перед каждым ставится задача найти Вопрос. Его надо найти здесь, до полета, а ответ получить ТАМ!

Те, кто занимался Первой Ведогонью и готовился к выходам из тела, помнят, как пытались осознать себя во снах и как запоминали сны, дающие мудрость. Там, в пространствах сна, вдруг приходит откровение либо появляется кто-то, кто открывает перед тобой такое ценное знание, что ты вырываешь себя изо сна и записываешь все, что открылось, в блокнот, который приготовил с вечера.

А утром, проснувшись, знаешь, что тебя ждет чудный подарок, кусочек откровения, которое тебя поразило! Ты хватаешь свои записи и обнаруживаешь цепочку мыслей, уверенно складывающихся в бред…

То, что казалось откровением сно-разуму, днеразуму с очевидностью видится бессмыслицей!

И это не слабость нашего дневного разума, это слабость именно сноразума. Ты просто не вырастил себе разум для путешествий вне тела!

Выходы из тела, шаманские практики, как и осознанные сновидения по Кастанеде, многим казались чудесными возможностями, многих соблазнили и даже свели с ума… Но затем у всех увлеченных людей происходило одно и то же – выгорание!

Полеты вне тела требуют огромной силы! И, соответственно, эту силу сжигают, так что однажды некогда увлеченные люди, водившие десятки учеников в такие миры, обнаруживают себя пустыми. Они потратили все взятые с собой в воплощение силы на то, чтобы сбежать отсюда. Возникает вопрос: зачем ты шел сюда, если всю жизнь только и делал, что пытался сбежать?

И это первый из ВОПРОСОВ, которые мы находим на пути Ведогони.

Если ты решился на воплощение, значит, ты сделал такой выбор и нашел, ради чего тебе это нужно. Что же ты сбегаешь от собственной задачи?

Задачу воплощения мазыки называли Скумой. Скума определяет, сколько сил надо с собой взять. Берем мы их с запасом. И тот, кто выполняет Скуму, не растратив всех сил, может найти и вторую, вложив в ее решение все сбереженные силы. Тогда у него открывается Первый Ключ, то есть источник дополнительной силы. И он может за одну жизнь прожить две, сделав столько, сколько обычному человеку не под силу.

Но может открыться и Второй Ключ, если ты научился не тратить силы зря.

Ведогонь, как полеты вне тела, очень затратна по силам. Но тот, кто делает это с умом, обретает силы благодаря этому искусству, а не сжигает их. Выгорание – это признак отсутствия Школы, говоря современно.

И начинается эта Школа с удачи – тебе удается выйти из тела и понять, что душа есть, что она просто тонкое тело, в котором ты можешь путешествовать по иным мирам, что ты бессмертен! На минуточку проникнитесь этой мыслью!

Но что, если есть не два тела – Тель и Душа, а больше?

И у тебя возникает вопрос: нельзя ли вырастить себе особое тело для путешествий в иные миры, которое будет защитой для души и позволит не терять разум, который ты сумел себе вырастить?

И тогда появляется следующий в цепочке вопросов: что это за разум, и какой Разум нужен для путешествий по тем мирам, где знают тебя, твое прошлое и твое будущее? И где знают, зачем ты живешь и куда тебе двигаться дальше? В общем, какой разум нужен человеку, который хочет обрести мудрость и овладеть ведением?

И так ли хорош твой дневной разум, которым ты пользуешься сейчас? Ты умен, ты сообразителен, смекалист, ты быстро кумекаешь, ты хорошо схватываешь суть и вообще хватаешь на лету?

Или ты в какой-то миг остановился в своем развитии, посчитав, что тебе достаточно, и теперь удивляешься, что жизнь сложилась не так успешно, как ты мечтал в детстве?

И, главное, что делать? Успокоиться, посчитать, что все тебя обидеть норовят, или вернуть детскую способность познания и посвятить свои силы развитию себя до того существа, зародыш которого ты принес? То есть вырастить себе тело, способное ощущать познание средой своего существования.

Как вырастить подобное тело?

Жгонка – вроде бы вполне телесное упражнение – дает ответ именно на этот вопрос.

Знание – сила. Еще Сократ утверждал: «нет ничего сильнее знания»[1]. Мы все, читали мы древних мудрецов или нет, охотимся за знаниями. Что-то мы добываем в виде умений, что-то – в виде знаний в чистом виде. Но даже про умения мы говорим, что знаем: «Как починить машину, знаешь?» – «Знаю. Починим!»

Это значит, что даже умения мы можем выразить в слове, потому что знания связываются для нас с речью, то есть с возможностью передать нечто в слове. Собственно говоря, способность знаний быть переданными не так уж часто осмысляется напрямую, но является их важнейшим качеством. И люди во все времена охотились за передачей тайных знаний.

В итоге этих усилий человечество поняло: знания могут быть тайными, неизреченными, но отнюдь не неизречимыми!

Даже самые тайные знания можно выразить в слове, если знать соответствующий язык. Этот язык можно назвать магическим, но древние предпочитали называть его языком богов, а русская сказка – птичьим языком. Однако когда вглядываешься в этот «птичий язык» наших сказок, то появляется подозрение, что речь не о птицах, а о богах, которые могли приходить в птичьих телах до того, как стали приходить в человеческих.

Эта чудесная речь, которая может выразить невыразимое, должна обладать особыми свойствами. Она должна быть действенной, как и сама магия. Кто могет, тот и маг! Так говорил один простой русский дед, учивший меня.

Но меня в связи с этим занимало только одно: если такая речь доступна кому-то, значит, она доступна человеку вообще, она естественна для его природы. И появлялось искушение посчитать, что дело тут в речи. Вероятно, она должна быть простой и действенной, как в том выкрике, который стоял на Руси с XVII века: «Слово и дело государево!»