Я смотрел на схему. Это было не из моего времени. Это было не из XIX века. Это было что-то древнее, античное, гениальное в своей простоте. Так могли бы строить Пирамиды или нарезать винты Архимеда для полива садов Семирамиды.

— Это монстр, Иван Петрович, — выдохнул я. — Нам придется разобрать крышу цеха, чтобы подвесить такие блоки.

— Значит, разберем, — спокойно ответил старик.

Работа закипела через час. Завод превратился в муравейник.

Мы действительно разобрали часть перекрытий в главном сборочном цеху, потому что высоты потолков не хватало для хода грузов. Федор, матерясь сквозь зубы, руководил установкой гигантских дубовых брусьев — станины будущего монстра.

Полиспасты собирали из всего, что было. В ход пошли блоки от портовых кранов, которые я велел реквизировать со склада Строганова. Канаты — пеньковые, просмоленные, в руку толщиной — проверяли на разрыв, подвешивая на них наковальни.

К вечеру следующего дня посреди цеха возвышалось нечто, напоминающее средневековую осадную башню, скрещенную с гильотиной.

Система блоков и противовесов уходила под самую крышу. В качестве основного двигателя гравитации мы использовали старую чугунную бабу от сваебойной машины, добавив к ней связки пушечных ядер в сетках для точной настройки веса.

— Выглядит… жутковато, — заметил Иван Дмитриевич, опасливо обходя конструкцию. — Если эта штука сорвется…

— Не каркай, служивый, — буркнул Кулибин. Он лазил вокруг машины с масленкой, смазывая оси блоков. — Трение — наш враг. Но и друг тоже. Главное — баланс.

Мы закрепили заготовку ствола в массивных, намертво прикрученных к полу тисках. Внутрь ствола завели длинный стальной шток — «штангу». На конце штанги крепилась режущая головка. Не просто крючок, как раньше, а сложная фреза из той самой инструментальной стали, которую нам удалось отлить в малых тиглях еще до ствольной эпопеи.

— Начнем с одного нареза, — скомандовал я.