— Мы не говорим об этом. Даже друг с другом. Это очень неприлично. И страшно... — прошептала она.

— Но тебе я расскажу.

Теперь он сам взял ее за руку, и, на секунду поморщившись от холода, только сильнее сжал ладонь.

Юлианна вздохнула:

— Это случилось в последний день весны, в тысяча восемьсот тридцать пятом году. Мы с бабушкой пошли на ярмарку выбирать мне шляпку. Я хотела с такими голубыми лентами, как у моей мамы. Мама ушла за год до этого, и я очень грустила по ней…

— Но сейчас же вы вместе с мамой, да?

— Не перебивай! — Юлианна чуть оскалилась, но сразу выдохнула. — Так вот. Мы пришли на ярмарку, я зашла в ряды, и, понимаешь, там был погреб. Мне почему-то думалось, что там они будут хранить самый лучший товар — из Парижа, а может, вообще из Индии. И я спустилась. И все так быстро... Наверное, я плохо помню, потому что было очень много дыма, и я дышала им и потом видела всякое, чего не было на самом деле. Я сразу не поняла, что случилось, но было очень страшно, душно и жарко. И из-за стеллажей я никак не могла найти лестницу, чтобы вылезти наверх. Потом уже наверху было пламя, все сгорело, даже дома сгорели. Это было там, где ты сейчас живешь.

Она ласково улыбнулась:

— Не переживай, я правда не помню почти ничего. Только кашель. Он теперь всегда со мной. И это не так страшно, как сгореть заживо. Хватит о грустном. Пойдем к Родне!

Макс поднялся со скамейки и собирался было обойти старую надгробную плиту, как услышал легкий хруст гравия под чьими-то ногами. К их убежищу под кряжистым кленом приближались люди: суетливый мужчина средних лет, несший под мышкой пухлую папку, набитую до отказа бумагами, и молодая пара в модных бежевых плащах. Они о чем-то довольно громко говорили, однако разобрать слова было невозможно.

— Это французский! Они говорят на французском! Тот ученый нашел его Родню! — горячий шепот Юлианны раздался над самым ухом, но самой девочки уже нигде не было видно.

Макс дернул плечом и поспешил отойти подальше от могилы. Пора было возвращаться к семейному склепу. Среди старых кустов, плит и крестов он чуть было не пропустил нужный поворот.

— Юлианна? — позвал он, как только стал виден их семейный склеп в окружении других могил. Ответа не было. Только где-то вдали послышался серебряный девичий смех вперемешку с басовитым мужским.

— Макс! Ну где ты бродишь? Искал Наполеона? Смотри, кто пришел к нам! — Мама уже собирала грязные тарелки в пакеты, не забывая перед упаковкой поливать их водой из пластиковой бутылки. Рядом, на самом краю гранитной плиты, сидела тетя и гладила огромного дымчато-серого кота, свернувшегося клубком у нее на коленях. — Правда, красавец? — Макс протянул коту раскрытую ладонь. Тот осторожно понюхал ее и замурчал сильнее.

— Мы его заберем домой. — Макс в упор посмотрел на маму. — Он наш, член семьи. Я знаю.

— Не говори глупостей! Вон какой жирный, неплохо ему тут! Наверное, сторожа кормят. Отнеси пока вещи в машину. — Два тяжелых пакета оттянули руки чуть ли не земли.

— Зин, а давай и правда заберем его? — Тетя Марина поднялась на ноги и аккуратно поставила кота на землю. Тот уселся и принялся умываться.

— Вы сговорились? Он уличный! Да и удрал уже. — Мама неопределенно махнула рукой в сторону сестры. Макс проследил взглядом за ее жестом — никакого кота у могильного камня уже не было. Тетя удивленно озиралась вокруг себя.

— Мам, а мы в следующем году сюда придем на Деды? — Она никогда не слышала в голосе сына столько серьезности.

— Да, конечно. Это традиция.

— Меня возьмите. А я потом своих детей буду брать, когда вырасту.

— Ну, как захочешь... — Мама хотела еще что-то сказать, но Макс уже пошел в сторону выхода, к машине. На секунду ей показалось, что по дороге он разговаривает сам с собой и даже смеется каким-то ответам.

Екатерина Стрингель

Кондитер Мечты

Перед девушкой в легком голубом сарафане на столе стояла одноразовая тарелка с увесистым куском торта, щедро покрытым кремом белого, зеленого и розового цвета.

«Нет, ты не хочешь этот торт!» — мысленно убеждала себя девушка.

Коржи были хорошо пропитаны, шоколадно-ореховая начинка так и манила взять ложку, зачерпнуть побольше крема и отправить в рот, смакуя целый спектр вкусовых оттенков: от горького какао, коньячной пропитки и терпкого привкуса грецкого ореха до мягкой сладости сливок. Ванильный аромат витал в кабинете, желудок предательски сжимался, умоляя наплевать на диету и съесть хотя бы кусочек. Всего один, маленький...

— Попробуйте, торт получился волшебным! — пожилая женщина-кондитер мило улыбалась, поблескивая двумя золотыми зубами, которые смотрелись инородно среди обычных. На широком морщинистом лбу собрались капельки пота.

Наташа решительным движением отодвинула торт подальше, а потом и вовсе переставила тарелку на стол коллеги. Стройность казалась важнее ежеминутных слабостей. После долгих лет работы кондитером Наташа изрядно набрала и, получив повышение до начальника комиссии, посадила себя на строгую диету, чтобы снова начать нравиться себе в зеркале. Не имея прямого доступа к тортам и пирожным, придерживаться правильного питания стало гораздо проще, но иногда кондитеры приносили свои творения на пробу, когда подписывали документы с подтверждением квалификации.

Кондитер посмотрела на Наташу с обидой, ведь ее торт не попробовали. Как назло, в кабинете больше никого не было, и ситуация становилась неловкой. Наташа думала только о том, как бы поскорее сбежать с работы, подальше от духоты кабинета без кондиционера, от сложных решений руководителя и соблазнительного куска торта. «Нет, я сильнее тебя!» — подумала Наташа и начала собирать вещи со стола в сумку. Рабочий день наконец-то закончился.

— Подождите, а заключение комиссии? — растерянно спросила женщина, подойдя ближе.

— А, да, точно, — озадачено пробубнила Наташа.

— Давайте паспорт.

— Я забыла его дома. — Женщина покраснела и опустила глаза.

— Ну все, заберете в понедельник с паспортом, — нервно заключила Наташа. — Без паспорта ничего не могу выдать, у нас с этим строго.

— Но… Я не смогу работать все выходные! — воскликнула кондитер.

— Ой, отдохнете хоть, ничего за два дня не случится. — Наташа начала судорожно искать телефон на заваленном документами столе. — О, нашла! Мир не рухнет из-за того, что вы пару дней не постоите у плиты, где бы вы там ни работали. До понедельника!

Наташа выпроводила расстроенную женщину из кабинета и побежала к выходу. Хотелось уже вдохнуть свежего воздуха, прогуляться по центру города пешком, а затем нырнуть в прохладное метро.

В планах оставалось всего одно дело — купить торт «Мечта». Бабушка и мама отмечали день рождения в один день — десятого сентября, и в семье была прекрасная традиция собираться всем вместе, пить чай и есть именно этот торт. Купить его можно было только в одном месте — в универсаме «Центральный», который неизменно находился в пятиэтажной «сталинке» с лепниной уже пятьдесят лет. В детстве Наташа очень любила эту традицию и всегда с нетерпением ждала появления на столе «гвоздя программы» с пышной розой из белкового крема. Ей нравилось наблюдать за тем, как мама расставляет по кругу цветные тонкие свечи, а потом вместе с бабушкой закрывает глаза, загадывает желание и задувает огоньки.

Раньше мама каждый год ездила за тортом сама, но в этом году попросила Наташу. Завтра бабушке исполнится восемьдесят лет, и по традиции они собирались устроить семейный обед. Наташа всегда с восторгом смотрела на бабулю, поражаясь, как она в свои годы остается такой жизнерадостной и влюбленной в жизнь.

Дом, где располагался магазин, выглядел ровно таким же, каким Наташа видела его последний раз: серое пятиэтажное здание, имитация коринфских колонн по обеим сторонам от входа и потрескавшаяся лепнина сверху. Внутри магазин слегка модернизировали, установив современные кассы и указатели.