Что это; но рекла Серелла тут,

    Что, видно, слон, что чудился весь день ей,

Упал на землю в чаще, и идут,

    Ступая осторожно, обе донны,

    Которых гложет любопытства зуд.

Но зрят, что, сколь ни тщится зверь взбешённый,

    Он грузной туши на ноги поднять

    Не в силах сам, надсадой истощённый.

Тогда они, спеша боязнь унять,

    Пустили в ход топор, копьё и стрелы,

    И пыл охоты в них вскипел опять.

Убив его тотчас, очам Мареллы

    Они главу представили слона,

    И та, ведя их в темные пределы,

Их озорством лихим восхищена,

    Промолвила: «Ловцы другие, ясно,

    Сегодня опечалятся сполна,

Ведь гнали долго зверя и напрасно».

Пер. В. Ослона

Песнь XI

Колчан наполнен, рог висит на шее,

    Стан туго стянут, голова в венке,

    Марелла – нет прекрасней и свежее —

Свой держит лук и две стрелы в руке,

    Ища глазами место для засады

    В густом лесу вблизи иль вдалеке;

Серелла тоже вкруг бросает взгляды

    И видит сеть, которой прежде так

    Кателла с Бьянчифьоре были рады:

Среди кустов раскинута внатяг,

    Та сеть мгновенно ловит двух оленей

    И двух ещё, но не достать никак

Их тесаком, зане, без затруднений

    Всех четырёх пронзив стрелой, на свет

    Добычу дамы вынесли из тени.

А Перонелла так взопила вслед

    Своим двум псам, погнавшимся за ланью,

    Что вздрогнул весь окружный лес в ответ;

Они настигли жертву и закланью

    Почти подвергли, но хозяйка их

    Её добила смертоносной дланью,

И лай разгорячённых псов затих.

    Вот Циццола Фаджана с Чеккой тоже

    Несут оленей, миг назад живых,

Вдруг слышу крик: «Лови! Лови!» – и что же

    Я вижу? Скачет за моей спиной

    Табунчик кабанов – я не без дрожи

Трёх насчитал, – но страх растаял мой,

    Когда две дюжины собак за ними

    Вдогон промчались, лая вразнобой.

Затем три донны с луками тугими

    И стрелами пернатыми в руках,

    Сопутствуемы догами ручными

И, как сказал я, с криком на устах,

    С наскока бросились остервенело

    На вепрей; видел я, как впопыхах

По рукоятку самую Ваннелла

    Бранкацца вогнала тесак в того,

    Которого терзали оголтело

Шальные псы, и била кровь его

    Фонтаном; и прикончила второго

    Дальфина; и из выводка всего

Лишь в третьем после бешеного лова

    Дышала жизнь, но гибельным копьём

    Гостанца пресекла её сурово.

Затем, добытым гордые зверьём,

    Они собак послушливых собрали

    И на тропу вернулись все втроём.

Зелёную опушку озирали

    Марьелла Пассерелла и Якопа

    Альдимареска, но собаки стали

Вокруг норы какой-то иль прокопа

    Царапать землю, возбуждённо лая,

    Как если б свору всю душила злоба.

Якопа подошла, понять желая

    Их раж, но ничего не усмотрев,

    Гнала собак, и вдруг змея живая

Мелькнула и ушла в подземный зев.

Пер. В. Ослона

Песнь XII

Марелла Пишичелла, в ближнем месте

    Вняв громким крикам, сеющим тревогу,

    Спешит с Дальфиной и другими вместе

Товаркам всполошённым на подмогу,

    Которых ужас пронизал насквозь —

    Чуть не отдать готовы душу богу.

Дальфина, коей первой удалось

    К ним добежать, спросила: «Что такое

    Чудовищное вам узреть пришлось?»

Якопа так ответила на то ей:

    «Увы, в норе мы видели змею,

    Чьё мерзко нам обличье бесовское».

Дальфина ей: «Боязнь уйми свою;

    Ведь есть у нас оружие и свора,

    Чтоб уничтожить гадину сию».

Воспрянув от такого разговора,

    Промолвила Якопа: «Коли так,

    То слушаться меня прошу без спора».

Рекла Дальфина: «Ладно, дай нам знак!»

    Якопа призадумалась немного

    И молвила: «Вот, полагаю, как

След поступить: воткнём в нору глубоко

    Горящий факел, чтобы едкий дым

    Убил змею иль выманил до срока.

Коль выползет чудовище живым,

    Мы все, дабы зубов избегнуть, живо

    Ножам и копьям ловкий ход дадим».